Horror News №7юбилей и видео
Две неделиГоварда Лавкрафта
Акции от АМСищем вампиров
С Днём Рождения!юбилей форума

deep night dreams
Debora Hayes & Vincent Welsh

FEARS: Тео до 20.11
NIGHTMARES: Райли до 20.11
VENDIGO: Райли до 22.11
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

x Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

x Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

x Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

// Гостевая книга и FAQ x Синопсис x Игровые виды x Сетка ролей x Внешности x Нужные персонажи
wanted
Арден

Арно

нужный

аркхем, 2019 год приключения в авторском мире
arkham's whisper
не доверяй всему, что слышишь
«Он не отступится ни перед чем ради собственной свободы. Никакая цена не была для него в сей миг слишком высокой. Он убьёт даже самого себя, если другого выхода не будет. И эта мысль его не пугала. Страха больше не осталось. Его вытеснило крышесносное марево ярости.» © Тео читать дальше

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » Найдутся и те, кто придет за тобой.


Найдутся и те, кто придет за тобой.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://funkyimg.com/i/2VMJW.jpg.

Isaac Kovacs & Victor Rose
13.12.2005, Лондон


Если за вами выслали Виктора, скорее всего, вы кого-то сильно разозлили. Может быть, убили пару человек. Возможно, "вероломно украли" то, что на самом деле по праву принадлежит вам, но вряд ли киллеру важны подобные детали.

Отредактировано Victor Rose (24-08-2019 19:00:00)

+1

2

Люди верят во многие-многие вещи. В Б-га, в вечную любовь, в перерождение душ… Прожив некоторое количество десятков лет, Ковач верил в возмездие. По крайней мере, его жизненный опыт лишь подтверждал, что рано или поздно оно настигает каждого, кто его по-настоящему заслуживает. Впрочем, в Б-га Исаак тоже верил. Он в этой вере рос, и в отличие от многих, никогда не задавался вопросом, почему Он допускает то, что творится вокруг, почему потворствует тем страшным вещам, что творят Его создания на созданной Им же земле. Он прекрасно знал, что все это – дело рук людских. И только люди выбирают сами, поступать им в согласии с совестью, моралью и какими-то общечеловеческими гуманистическими ценностями, или же творить беззаконие в угоду своим личным интересам – материальным, или же продиктованным психическими отклонениями. И возмездие тоже творил не один лишь Б-г. И люди, считавшие себя вправе брать в свои руки оружие, будь то пистолет или нож, или же буква закона и тюремные стены, наверняка могли иметь все основания наделять себя подобными полномочиями. Исаак не считал себя избранным, который имеет право претворять в жизнь приговор, который был упущен официальным правосудием. Скорее, он считал это необходимой мерой. К которой он прибегнул лишь единожды. И искренне надеялся, что больше никогда прибегнуть не придется.  Господа Зильбер и Рауш получили то, что по-настоящему заслуживали. И не важно, считал ли так кто-то еще, кроме самого Ковача. Если их в свое время упустили, не смогли найти или доказать их прямую причастность к преступлениям, не имеющим сроков давности, это ведь не означает, что они не должны понести справедливое наказание. А в их случае – смерть, самое малое, чего эти двое заслуживали.

А еще Исаак верил в магию. Было бы весьма сложно не верить в то, чем он жил, и чем сумел, как ни крути, эту жизнь сохранить. И крайне сомнительно, что Ковач мог себе представить ситуацию, в которой магия вдруг перестанет работать. Нечто похожее с ним уже случалось однажды, но тогда он был опустошен настолько, что даже самое простенькое заклинание если и давалось, то с неимоверным трудом. Но даже тогда магия была с ним, хотя бы та ее часть, которая позволяла заниматься столь любимым зельеварением. Что, в итоге, тоже сыграло весьма и весьма важную роль, позволив буквально спасти жизнь единственному родному человеку – его младшей сестре. Нет, не верить в магию мужчина не мог. Как и не мог предположить, что на эти умения нельзя будет положиться.

Зимой в Лондоне темнело достаточно рано, но Исаак давно к этому привык. Он вообще считал этот город вторым любимым, само собой, после Будапешта. Хоть и не раз приходил к мысли, что на постоянное место жительства в Венгрию никогда не вернется. Покинув антикварный салон, где он, по обыкновению, засиделся допоздна, мужчина решил пройтись пешком. Всего-то несколько кварталов, причем отнюдь не на окраинах, где и днем-то ходить было не слишком безопасно, особенно если издалека заметно, что твой доход превышает нижнюю планку у населения. Поправив ворот пальто, и поплотнее завязав шарф, Ковач по привычке закурил, а затем неспешно пошел по улице, освещаемой желтоватым светом высоких фонарей. Было сыро и холодно, впрочем, здесь редко бывало иначе. А вот взгляд в спину Исаак научился определять еще достаточно давно. Здесь нельзя было утверждать, что тот, кто смотрит, или же следит, делает это топорно и неуклюже, вовсе нет. Просто некоторые привычки настолько плотно входят в жизнь, что даже когда обстоятельства больше не требуют их наличия, никуда не пропадают. Когда тебе приходится передвигаться по улицам так, чтобы не попадаться на глаза другим людям, зная, чем это будет чревато, невольно учишься на инстинктивном уровне замечать подобные вещи. Даже мимолетные.

Ковач остановился, прислушиваясь даже не к шагам, а скорее к собственным ощущениям. Он мог бы в любой момент просто открыть портал, и несмотря на его лютую нелюбовь к этому виду перемещения, это могло бы быть оправдано, если бы мужчина действительно серьезно чего-либо опасался. Но нет, Исаак лишь свернул за угол, продолжая начатый ранее маршрут. Ровно до того момента, пока вновь не почувствовал чей-то взгляд. Он остановился, вновь, скорее машинально, доставая портсигар, извлекая оттуда очередную сигарету и закуривая. Производя все эти действия как своего рода ритуал, только без какой-либо магической составляющей. Вокруг не было ни души. Совершенно пустая улица, и в тоже время, Ковач чувствовал, каким-то шестым чувством, что он здесь не один. – Может Вы хотите поговорить? – он чувствовал себя несколько странно, разговаривая с тем, кого не видит, да и не факт, что это не обман психики. Может ему просто стоит больше отдыхать, и тогда не будет казаться всякая ерунда. Или… будет?

0

3

Мир был бы куда более уютным местом, если бы все населяющие его существа обладали таким же уровнем толерантности и принятия, как Виктор. Его никогда не смущала чья-либо ориентация, цвет кожи, наличие пятен как у далматинца на лице или абсурдных идей в голове. Его отношение было одинаковым, вне зависимости от того, был ли перед ним бездомный уличный музыкант, параолимпиец в коляске или девочка-подросток, осознавшая себя лесбиянкой. Виктор был человеком, без проблем и душевных колебаний способный принять их такими, какие они есть и нажать на курок, если того потребует заказ. Если за вас назначали цену, не имеет значения, "black or white". И особенно, если объект еще и наделен магическими способностями.
Ему был всего 21 год, но он уже насмотрелся на всех подряд, и эти люди с их «особенностями» и «уникальностями» сливались в однородную массу созданий, которые даже не догадывались о том, насколько они на самом деле похожи друг на друга. Он насмотрелся на разных заказчиков и разных заказанных, на разные мотивы нанять специалиста такого профиля, на разные преступления и разные наказания.

Его не смутил заказчик, выглядевший так, будто он родом из черно-белого фильма про нацистскую Германию. Его не смутило, что клиентом выступила классическая жертва геноцида во всей красе – национальность буквально написана на лице. Жадный еврей украл у педантичного представителя арийской расы ценную книгу, ну просто сюжет для газетной карикатуры.  В голове возникло много вариантов остроумно пошутить, но к этому возрасту Виктор уже обрел достаточно мудрости, чтобы понимать – с заказчиками шутить не стоит, если не хочешь потом работать бесплатно, то есть, убивать заказчика чтобы замести последствия своего острословия, воспринятого ну слишком уж чувствительно. Шутить с жертвами можно, а вот заказчикам в такие моменты не до шуток. Особенно тем, которые осознают, что совершают ужасный поступок, но этот мужчина явно не был таким. Он точно знал, чего хочет, и не боялся это воплощать. Не своими руками, конечно, но для того ведь и нужны профессионалы. Не станет же занятой человек, каким бы он не был взрослым и самостоятельным, сам себе мастерить башмаки или новое кресло, если не является умельцем в этом вопросе.
— Конечно я хочу, чтобы он мучился, что за глупый вопрос? – заметил мужчина слишком уж спокойно, интонация совсем не совпадала со смыслом сказанного. Тонкие костлявые пальцы заказчика смиренно лежали на столе, мертвой хваткой вцепившись друг в друга и ни дрогнув ни разу.
— Формальность, - так же бесцветно отозвался Виктор, делая пометку в блокнот, - Вы бы удивились узнав, как часто я получаю заказы на быструю смерть без мучений.
Глянув на мужчину, чье лицо выражало полное неумение удивляться, Виктор признал, что в дальнейшем стоит воздерживаться от таких фраз.
Сделав еще пару пометок в блокноте, Виктор перевернул страницу, написал на ней цифру и показал её мужчине. Тот кивнул, не размышляя.

Виктор был в Лондоне уже не в первый раз, а потому знал, что от зимы стоит ожидать в первую очередь ветра и промозглости, а уж там, если повезёт, перепадёт и немного снега. В подобном климате он, как любитель сырости, запаха земли и дождя, чувствовал себя вполне уютно. Как в своей тарелке. В этот визит он даже подумал о том, что стоит задержаться в Великобритании подольше.

Выследить объект большой проблемой не стало – мужчина был заметный и для мага-вора не слишком уж убедительно скрывался. Впрочем, нельзя было его обвинить и в легкомысленности, просто он, видимо, пытался жить, как обычный человек. И всё же, инстинкты у него были иными, более соответствующими пугливому магическому созданию, хорошо знающему, сколько на черном рынке стоят его серебряные крылья и золотые копыта.

То, что объект заметил слежку, Виктор осознал далеко не сразу – Исаака выдали мельчайшие изменения в поведении. Он был хорош – не озирался, не пытался бежать на утёк, такое поведение обычно означало, что у жертвы есть козырь в рукаве и она размышляет, как его применить. Но и Роуз был не пальцем делан – окроплённый кровью амулет висел на его шее, а богатая карманами одежда вмещала немалые запасы соли. Виктор ждал, когда жертва решит запустить в темноту фаерболом или открыть портал в потустороннее измерение, но вместо этого мужчина остановился, спокойно выудил из кармана портсигар и задал безобиднейший вопрос.
Вместо ответа Виктор нажал на курок.
— Хочу.

Когда Исаак снова открыл глаза, вокруг были лишь сырость, полумрак и белая дорога соли, окружавшая скрипучий стул, к которому он был крепко привязан. Не смертельный, но болезненный выстрел транквилизатором отчаянно вгрызался между рёбер. Заметив шевеление, Виктор вынырнул из-за спины жертвы и, ослепительно улыбаясь, присел перед мужчиной на корточки, весело поигрывая в пальцах правой руки обманчиво хрупким ножиком.
—Знаете, меня всегда интересовало: что человеку нужнее, ноздри или веки? А мочки ушей?! Вот для чего они вообще нужны? Кто их придумал?
Виктор еще раз крутанул нож в руках и погасил маниакальную улыбку, вдруг опомнившись.
—Ах. Я…не с того конца начал. Поговорить! Вы хотели поговорить. Догадываетесь о теме беседы, или дать подсказку?

+1

4

Все, что Ковач успел отметить, так это один забавный факт – если какое-то время он ощущал тепло от кольца на безымянном пальце, но потом это прекратилось, и металл вновь похолодел, как и должно было быть, когда маг находился в безопасности. Так может это лишь игра воображения? Возможно, он просто устал, спал мало и много работал. И теперь, идя по темным улицам промозглой британской столицы, ему просто мерещится всякая ерунда. И Исаак был бы готов в это поверить, если бы не доверял собственной интуиции. Той, что никогда не обманывала, и никогда не подводила своего обладателя.

Последнее, что Исаак успел услышать, это был ответ на заданный им же вопрос. Одним словом. Голосом, которого мужчина совершенно точно ранее не слышал. Дальше же будто бы все тусклые фонари на улице вмиг потухли, окунув мага в кромешную темноту, даже в вакуум, как если бы он вдруг утратил опору, как если бы пропал под ногами асфальт, заставляя его падать в бесконечную пропасть. Резкая слабость в мышцах, невозможность поднять вмиг потяжелевшие веки и… беспамятство. Кажется, это все.

Яркие лучи утреннего солнца заполняли собой просторную светлую комнату. Теплый ветер с улицы врывался в распахнутое окно, развевая легкие кружевные шторы.  Совершенно не хотелось вставать, и он продолжал лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к звонким детским голосам с улицы, к едва уловимому шуму с кухни, и тем запахам, что невольно проникали сквозь прикрытую дверь. Аромат свежеиспеченного хлеба, смешивался с терпким запахом молотого кофе. Он наверняка знал, что как только зазвучит свисток чайника, дверь в комнату распахнется, и посланная Лидией дочь примется будить своего отца. Поэтому он мог позволить себе никуда не спешить, дождавшись, пока ее звенящий детский голос не ворвется в спальню, предвосхищая топот маленьких ножек, и вот тогда можно будет точно открыть глаза, что увидеть ее радостную улыбку.

Но чайник все никак не желал закипать, и дверь в комнату не открывалась. Почувствовав легкое беспокойство, Ковач попытался поднять веки, но казалось, что они налиты свинцом. Все тело ломило, мышцы затекли, и он толком не мог пошевелиться, лишь мотал головой из стороны в сторону. Мягкость постели тоже улетучилась, и сейчас он чувствовал под собой жесткую поверхность.  Острая боль пронзила виски. И наконец справившись с веками, заставив их хоть как-то приподняться, он потратил еще с минуту точно, чтобы сфокусировать зрение.

Темное сырое помещение, явно ему не знакомое раньше. Мужчина попытался встать, но руки  и ноги не то, чтобы не слушались, они были… связаны. Вновь ненадолго прикрыв глаза, Исаак начал вспоминать. Вечерние улицы Лондона, странное ощущение, будто кто-то смотрит тебе в спину. Вот он останавливается, закуривает, и вроде бы не чувствует какой-то опасности, но в тоже время крайне насторожен… И голос. Незнакомый молодой мужской голос. И тьма.

Это было, мягко говоря, неожиданно. Ковач не мог припомнить, чтобы повздорил с кем-то настолько, что его могли похитить. Да и не проще ли было убить прямо там, на безлюдной улочке, толком даже не освещаемой фонарями? Не понятно. Он тяжело вздохнул, после чего вновь открыл глаза, уже видя перед собой человека. Нет, он точно не встречал его раньше, иначе бы запомнил. Память у Ковача была хорошая, у того юноши, что сейчас стоял напротив него, была весьма запоминающаяся внешность. Впрочем, это все лирика. Куда важнее была суть происходящего. Что он от него хочет? И хочет ли сам, или просто выполняет чью-то волю?
- Кто придумал? – Исаак усмехнулся, - Б-г или эволюция. Смотря во что лично Вы верите, - вряд ли именно об этом сейчас стоило разговаривать, но промолчать Ковач не мог. Он почему-то все еще не испытывал страха, хотя по идее должен был бы бояться. Вся ситуация прямо, даже не намекала, но кричала, что живым он отсюда выйти не должен, не было такого пункта в замысле этого неизвестного. И все же… нет, страха не было совсем. Может быть просто он уже успел в своей жизни истратить полный лимит, и даже взять немножечко в долг? И теперь бояться ему нечем, просто-напросто.
- Не знаю даже, - Исаак попытался пожать плечами, но сделать это в полной мере было крайне сложно. Невольно посмотрев вниз, мужчина увидел соль на полу, что могло означать о неплохой осведомленности этого молодого человека, или же тех, кто стоит за ним. – У Вас есть варианты ответа? Или просто расскажете: зачем я здесь?

+1

5

Пока пойманный мужчина мирно спал, у Виктора было время понаблюдать за ним. На людей (и нелюдей) чрезвычайно приятно было смотреть именно когда они были такими – спокойными, неподвижными, расслабленными. Больше, чем этот сладкий сон, им к лицу шла только смерть, но с этим пока торопиться не стоило. Следовало соблюдать все условия контракта.
Исаак выглядел как мраморная статуя, лишь веки и губы иногда подрагивали, будто намекая на то, что мужчина видит сны. На секунду Роузу даже стало любопытно, что снится человеку за пару часов до его смерти. И догадывается ли хоть крохотная частичка его подсознания, что ждет впереди?

Ответа на этот вопрос ему, конечно же, узнать не предстояло. А когда Ковач открыл глаза, разговор начался на иные темы. Весьма странные, но так уж вышло. Виктора даже умилило, кого его жертва вспоминает в такой ситуации.
— Ого-ого! Какие темы ты тут задвигаешь, папаша! Глубокомысленно, — в глазах Виктора опять сверкнуло нездоровое веселье, — Я в человека верю, вот что. И в то, что человек при большом желании может искоренить любую дрянь.
С этими словами парень весьма ощутимо стукнул связанного по плечу, но это конечно было мизером по сравнению с тем, что было в его последующих планах на вечер.

Исаак, как и полагается совершившему преступление, строил из себя безгрешного ангела. Виктор поднялся и отошел от него, чтобы наблюдать издалека за переменами на его лице. Врать можно на словах, но мимика способна запросто выдать.
—Значит, ноль идей, папаша? А что насчет украденной вами редкой книги? Никаких воспоминаний?
Виктор снова приблизился – приблизился резко, и странным жестом растопыренных пальцев ухватил жертву за лицо так, что пока ладонь и три пальца удерживали мужчину весьма уверенной хваткой, большой и указательный пальцы яростно распахивали его левое веко. Правая рука продемонстрировала неспособному закрыться глазу острый блестящий ножик.
— Если вы хотите… Если вы желаете… я с радостью вам напомню.
Ему нравилось чувствовать, как жертва трепыхается в его руках – нет, не эта конкретно, любая. Садизм не был для него выбором, скорее наследием, перешедшим от брата, когда того не стало. Для него было логично стать таким. Для него было логично прийти к тому моменту в его жизни, когда перед ними на стуле сидит связанный человек, а он распахивает ему веки, прикидывая, как будет наносить увечья. Немного блефует – это не будет сразу глаз, пытки должны быть постепенными, иначе быстро закончится веселье. Но и вокруг глаза достаточно чувствительных нервных окончаний.

+1

6

При слове «папаша», столь легко и непринужденно слетевшего с уст молодого человека, Ковач невольно поморщился. Звучало, мягко говоря, неприятно. Но он явно был сейчас не в тех условиях, чтобы развязывать филологический диспут. – В человека? – и все же мужчина не удержался, одаривая незнакомца вопросительным взглядом. – Что ж, в таком случае я Вам даже… завидую, - все же на его лице появилась легкая, пусть и весьма грустная полуулыбка. – Верить в человека – это прекрасно, пожалуй. Жаль, что эта вера рано или поздно заканчивается человеческими же стараниями, - в этом маг убедился уже слишком давно, и чтобы не происходило в его жизни, вера в людей так и не вернулась вновь. И речь даже не про именно «людей», все сверхъестественные существа прекрасно подходят в данном контексте под эту категорию. Маги, вампиры, оборотни и иже с ними – все они в определенных ситуациях ведут себя одинаково, и своими поступками напрочь рушат ту самую веру, даже не до фундамента, а до самого котлована. Того котлована, в котором хоронят самые светлые надежды и помыслы. Искоренить всякую дрянь? О да, бесспорно. Вот только сначала человеку жизненно необходимо эту дрянь создать своими собственными руками, заботливо вырастить, холить и лелеять, дабы она росла большая, расползалась как можно дальше по округе, сначала захватывая соседние квадратные сантиметры, а затем города, страны и континенты. И когда эта дрянь либо выходит окончательно из-под контроля, либо начиняет причинять неудобства того или иного рода, люди стремятся ее уничтожить, тут же забывая о том, что она – их прямое порождение. Начинают работать жернова, перемалывающее очень и очень многих, и уже становится для них не важно – участвовали ли те в создании пресловутой дряни или же не имели о ней ранее ни малейшего представления. И превращаются тела их в пыль, перемалываются с хрустом кости, чтобы стать очередным фундаментом того самого котлована. Да вот только, кто даст правдивый ответ, отчего как бы ни строили, как бы не тратили людские ресурсы, яма все равно остается ямой? Будто бы бездонная могила, в которой и покоится та самая вера в человека, ибо

От жизни все умирают – остаются лишь кости (с)

- Украденной? – Исааку не нужно было театрально изображать удивление, ибо оно было неподдельным, - Насчет украденной, - он вновь сделал акцент на этом слове, - Вы правы, никаких идей. Воровством я не занимаюсь, - он бы пожал плечами, но в его положении это сделать было весьма затруднительно. Зато сейчас Ковач хотя бы понимал, кто нанял этого мальчишку. Отчего-то маг был уверен, что его, смешно сказать, похититель не член той самой организации нескольких случайным образом не повешенных, а лишь орудие в их руках. – Особенно если сравнивать с теми, кто заплатили Вам за это, - он окинул взглядом окружающую обстановку, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.

- С превеликим удовольствием послушаю Вашу версию событий, - он невольно напрягается, следя за острием ножа, но отчего-то совершенно не испытывает страха. Это неправильно и абсолютно не логично со стороны Ковача. Сейчас он привязан к стулу, в кругу из соли, что лишает его практически способностей, да и никогда он не был хорош в боевых магических искусствах. И этот парень явно имеет значительно преимущество, к тому же создает впечатление человека не совсем психически стабильного, хотя в последнем Ковач может и ошибаться. Но он угрожает ему ножом, и это явно не самое страшное орудие в его арсенале. И все же… Исаак знает, что такое страх. Знает настолько хорошо, что даже спустя столько лет не в силах забыть его даже на одну сотую долю. Он слишком хорошо знает, как страх с молниеносной скоростью охватывает тело и мысли, как скользит липким холодом по спине, как заставляет трястись руки. Прекрасно помнит, как путаются мысли, как затягивает в бездонный колодец, темный и холодный. Как невольно вздрагиваешь от каждого постороннего звука, когда практически на физическим уровне кажется, что кто-то стоит за спиной, слышишь несуществующие шаги, отдающие гулким стуком по булыжникам старых улиц. Когда каждую ночь просыпаешься в холодном поту, и так толком и не понимаешь, а стоит ли вообще – просыпаться. Все это Исааку было слишком хорошо знакомо, и сейчас, когда смерть, не важно даже – мучительная или быстрая и простая, была действительно близко именно к нему, он не боялся. Будто бы эту возможность просто отключили.

0


Вы здесь » Arkham » Прошлое » Найдутся и те, кто придет за тобой.