Horror News №3запахло весной
Две неделиДиснеевских мультфильмов
Poenitentia: Aurelion Rodricks до 23.09
DARK FATE I: Misty Malone до 23.09
DARK FATE II: Aaron Ryder до 20.09
«— Только не говорите, что у вас тоже имеется... подвал? — веселый полутон, столь неуместно возникший в данной ситуации, оборвал скрип приоткрывающейся двери, от которого по коже пробежалась волна мурашек. » (с) Ромейн читать дальше

day at the museum.
Riley Griffin & Theo Ives

Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » маленьким девочкам здесь не место.


маленьким девочкам здесь не место.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://funkyimg.com/i/2UHna.gif https://funkyimg.com/i/2UHnb.gif

Berthold Ackermann & Michaela Deveraux
Ноябрь, 2018, поздний вечер, городской морг Аркхема;


Порой голод толкает зверя на на самые необдуманные поступки. И перспектива забраться в морг уже не кажется такой плохой, если только кто-то не сделал это раньше тебя.

+5

2

Голод вендиго - не та вещь, которую ты сможешь игнорировать.
Любой вендиго узнает это в самый первый раз, когда его чувствует и, как бы силен морально или физически он не был, как бы не уважал человечество, как бы не хотел никому вредить - голод возьмет свое, и это не будет неожиданностью, потому что с самого начала ты будешь знать, что любое сопротивление бесполезно и что рано или поздно тебе придется это сделать.
Если в мирен вендиго и были какие-то условные деления, то лишь на тех, кто предпочитал есть мясо живых людей и тех, кто предпочитал мясо мертвых. Лично для Бертольда предпочтительнее был первые вариант, но пожары и чрезвычайные ситуации происходили не так часто и не всегда в нужное время, так что шиковать в этом плане ему не приходилось - питался он тем, что было доступно и хотя бы более-менее безопасно в плане следования закону, то есть мертвечиной из морга. Наверно были на свете и вендиго, питающиеся исключительно мертвым и считавшие себя какой-то разновидностью вегетарианцев-праведников, но Бертольд с такими знаком не был, как не был знаком и с такими теориями. По его мнению, быть вендиго уже достаточно для того, чтобы не быть праведником. Ну то есть - это же проклятье. Не бывает хороших проклятий, они все так или иначе направлены на хаос и разрушения.
В спасение Бертольд тоже не верил, он считал, что у любого вендиго лишь два пути: найти, как себя убить, либо же просто прожить остаток своих дней, причиняя как можно меньше беспокойства окружающим и вовремя найти того, кто не позволит тебе окончательно слететь с катушек, убивая всех на своем пути, когда придет время. Если Бертольд в своей жизни чего и боялся - то это потерять рассудок и не быть после этого остановленным. Благо, до того момента времени еще было предостаточно.
С тех пор, как Илай вернулся в его жизнь, питаться стало словно тяжелее. Он никогда не чувствовал угрызений совести из-за того, что делает, но мог только представлять, что подумает Илай, когда узнает, кто он на самом деле и чем занимается, чтобы выжить. Он так отчаянно не хотел выглядеть монстром в его глазах, что все еще не мог найти в себе силы перестать ему врать, хоть и знал, что вранью Мур тоже не обрадуется. Он считал, что из двух зол выбирает меньшее. Во всяком случае, убеждал себя в этом.
Сегодняшний его визит мало чем отличался от предыдущих, потому как система взаимоотношений с местным моргом была налажена уже давно, при чем очевидно задолго до Бертольда - иначе как объяснить, что за отдельную, пускай и не самую скромную плату, никто и не думал спрашивать, что конкретно он там делает. Аккермана такой расклад более чем устраивал - переживать за чужую совесть, как и осуждать кого-либо, было не в его правилах.
От зоны рецепшена он проходит к комнатам с морозилками быстро - благо, уже не в первый раз, да и не хочется тратить на это все слишком много времени, у него еще есть планы на этот вечер.
Открытое окно он замечает, но не то чтобы придает этому значение - конечно странно проветривать в морге, но мало ли,что здесь произошло, не в самих же морозилках окно открыто.
Впрочем, в морозилке сюрприз его тоже ожидает,в чем он убеждается практически сразу, как открывает дверь.
Смотрит на девушку, склонившуюся над трупом бедолаги пару мгновений. Выглядывает обратно в коридор и наконец заходит, прикрывая за собой дверь. Подходит к девушке, но она его сейчас мало волнует - он шарит руками вдоль пакета, пытаясь найти карточку.
-Кремация, - произносит он, тыкая пальцем в листок - здесь должно быть написано кремация. Очевидно ты у нас новенькая, раз не знаешь правил.
Конечно лишних вопросов в этом морге не задавали, но следовать некоторым правилам приличия все же стоило - вдруг усопшего решат хоронить в открытом гробу? Нет, конечно, самое главное не обгладывать лицо, все остальное можно прикрыть и припудрить, но должно же быть хоть какое-то уважение к труду патологоанатомов и сотрудников ритуальных агентств.

+1

3

Три года - так мало и, одновременно, так много для той, чья жизнь уже никогда не вернется в прежнее, привычное русло. Три года существования, все больше смахивающего на затянувшийся фильм ужасов или ночной кошмар. Хочется открыть глаза и осознать, что все это лишь дурной сон, но... Увы и ах. У судьбы хреновое чувство юмора и ошибок, совершенных по глупости, она никогда не прощает. Жаль только, что Микаэлла не могла видеть будущее. В противном случае, она никогда и ни за что не сунулась той ночью в лес. Маленькая девочка, храбрость которой граничила с абсолютным безрассудством. И вот что из этого вышло... Проклята и потенциально опасна для всех, кто ее окружает. Вендиго - жестокий, кровожадный и прожорливый дух. Голод его не утолить фаст-фудом или изысканными блюдами японской, итальянской или любой другой кухни. Он требует свежей плоти и крови. Человеческой. С каждым разом все сильнее и больше и сопротивляться ему практически нереально, а юная ведьма пыталась, уж поверьте. Наивно полагала, что сможет держать зверя на коротком поводке, подчинить своей воле и заставить повиноваться. Но, чем упорнее противилась, тем чаще дух демонстрировал свою истинную природу, снова и снова напоминая девочке о том, кем она теперь является. Бесполезно искать помощи и надеяться на какое-то чудо, что избавит от недуга, именуемого проклятьем. Потому, хочешь, не хочешь, а приходиться принять монстра внутри себя и играть по новым правилам. Деверо научилась с этим жить, но главная проблема все равно никуда не делась. Голод.

Городской морг не самое лучшее место для посещений, тем более в столь позднее время. Угрюмое, старое здание, расположившееся на окраине Аркхема, не вызывало ни единой положительной эмоции. Напротив, навевало тоску и желание поскорее убраться прочь. Но, если ты проголодавшийся каннибал, то морг - это что-то вроде шведского стола или ресторана "all inclusive" на каком-нибудь тропическом курорте. Мерзко? Возможно. Богохульство и глумление над усопшими? Тоже в самую точку. Но, так или иначе, это куда лучше, чем охота на живых людей. Ушедшего из жизни родственника, друга, возлюбленного, близкие уже успели омыть горькими слезами и смириться с тем, что его не вернуть. А для Микаэллы это шанс утолить звериную жажду человеческой плоти и не свихнуться из-за взбунтовавшегося духа. Да и кто осудит ее, если не узнает?
Проникнуть внутрь закрытого помещения не так уж и сложно. Заклинание, открывающее любые замки, одно из самых примитивных. Куда сложнее остаться незамеченной, но, к счастью, на часах уже без четверти полночь и только безумцу вздумается заглянуть в морозильные камеры, дабы проверить состояние тех, кому уже все равно. Конечно, Мика знает, что где-то на ресепшене сидит уже не молодая женщина. Но, в виду своего возраста, она, наверняка, по несколько раз читает молитву, носит при себе распятие и не отходит дальше, отведенной под рабочее место, стойки. Беспокоиться не о чем.

Несмотря на заморозку, от трупов исходит легкий зловонный шлейф, но, вряд ли человеческое восприятие способно уловить сей аромат. Брюнетка невольно морщится, подавляя желание прикрыть нос рукой и поскорее убраться прочь. Но, внутренний монстр, учуяв потенциальную добычу, начинает требовать обратного. Останавливаясь у стола, на одном из которых возлежал, бережно упакованный в черный мешок, мертвец, Микаэлла расстегивает змейку и замирает на несколько секунд, вглядываясь в бледное лицо молодого парня. Нет, его она точно видела впервые. Причина его смерти... Взгляд скользит ниже, цепляясь за два пулевых отверстия в области сердца. Кажется, вчера утром она краем уха слушала выпуск новостей, в котором рассказывали о перестрелки в придорожном баре. Байкеры что-то не поделили. Одних пострадавших доставили в городскую больницу, а других... Собственно, по назначению. И вот, похоже, один из них сейчас перед ней. Тонкие пальцы на ощупь находят скальпель, оставленный на передвижном столике рядом. Холодный метал входит в основание шеи и делает глубокий надрез до самого уха. Запах крови моментально затуманивает рассудок, и девушка теряет контроль, отшвырнув режущий предмет и вгрызаясь в свежую рану, сразу вырывая приличный кусок омертвевшей плоти. Стоит ли говорить о непередаваемом чувстве эйфории, когда вендиго наконец получает свое?
Увлекшись пиршеством, Мика не сразу придает значение скрипу отворяющейся двери, тихим шагам и чужому запаху. Но, когда по морозилке прокатывается незнакомый мужской голос, девчонка шарахается от трупа и поспешно стирает с подбородка кровь тыльной стороной ладони. Нельзя сказать, что она испугалась, скорее эффект неожиданности сыграл свою роль. Стараясь сохранять спокойствие, Деверо окидывает незнакомца оценивающим взглядом. То, что он не человек, было ясно, как белый день. От него пахло... смертью.
- А тебе значит лучше знать, как тут все устроено? - Мужчина, как минимум, был двое старше нее, но в такой ситуации как-то совсем забываешь о тоне приличия, - Кто ты такой?

Отредактировано Michaela Deveraux (17-06-2019 15:58:25)

+1

4

От запаха человеческого мяса, пускай и слегка прогнившего, слегка ведет. Раньше Бертольд всегда кормился заблаговременно, дабы случайно не забыть о том, что это нужно сделать. Конечно забыл бы он вряд ли - такой голод нельзя просто игнорировать, он напоминает о себе сам примерно как если проглотить телефон с установленной напоминалкой и тот будет вибрировать и гудеть, пока сам себя не вскроешь и не вытащишь неудобный гаджет из себя, но Бертольд не хотел проверять пределы своего терпения. Даже в сытом состоянии у него с этим было не очень, а уж на голодный желудок точно ничего хорошего не произошло. Помножить все это на адреналин, что был верным соратником в его работе - и вот тебе осталось уже не пятнадцать лет, а жалкие секунд двадцать, которых не хватит вообще ни на что. Можно ли придумать за двадцать секунд как себя убить? Даже ведь в пожаре сгореть не успеешь, даже если в самое пекло войдешь. Взрыв? Пожалуй, да только где этот взрыв взять? Словом, Бертольд предпочитал так не рисковать.
Однако появление Илая смешало все карты - они проводили вместе так много времени как только могли, Бертольд не мог просто взять и уехать, ничего ему не сказав или даже соврав. Поэтому приходилось ждать тех дней. когда сам Илай не мог приехать - не отвечать на сообщения гораздо проще, чем просто врать. Даже сейчас одно непрочитанное сообщение болталось уведомлением на экране телефона, но Бертольд его даже не читал. Кажется, там был какой-то вопрос, но он узнает наверняка позднее.
Когда поест.И когда разберется с новенькой.
Борзых Бертольд не любил. Он не считал, что у него есть какой-то определенный тип женщин, который мог бы ему понравиться, но наглые хамки точно были далеко не в фаворе. Он был готов признать силу и хладнокровность, он восхищался женщинами, которые умели осадить, нагрубить так. что ты даже не поймешь, что тебе нагрубили. Он рос среди таких же глупых девок, как та, что сейчас стояла перед ним - и тогда они ему и осточертели. Данную особу было невероятно легко представить в белом чепчике, склонившуюся над корытом с грязными панталонами и вставляющую по матному слову на каждые пол цензурных, но озвучить это наверно было бы как-то даже по-расистки, так что Бертольд свои комментарии решил оставить при себе.
В конце концов, на эту мадам у него не было и не могло быть теперь уже никаких видов - она просто вторглась на его территорию и играла не по его правилам. Никто не узнает, что здесь была она, но все знают,что тут был он, то есть если что - винить будут его. А это ему было совсем не на руку. Не хватало еще, чтобы доступ к кормежке закрыли.
Он тянет руку к хладному трупу, запуская пальцы под вспоротую кожу. Холодно. Влажно. Когда-то ему казалось. что трупы должны иссыхать вместе с тем, как сердце перестает качать кровь, а все органы удаляются, но оказалось, что это не так. Плоть не иссыхает - она гниет.
И от этого не становится менее вкусной, черт бы ее побрал.
Он хватается за лоскут мяса и отрывает его, поднося испачканные пальцы ко рту.
-Ну, - отвечает он, сглатывая - предположим, более опытный коллега. Который заплатил за твой банкет и которому ты в данный момент, - он кивает в сторону трупа - срешь на ковер.
Он не особо зол - в конце концов, это же не его персональный морг, он просто сильно не любит грубиянок. Плюс ту рану, что девушка оставила на трупе скрыть будет сложно, а значит придется заплатить еще и за подмену документов. Бертольду все это уже сильно не нравилось ион сомневался, что девушка вдруг скажет что-то, что ему понравится.
-Нехорошо, - заканчивает он свою мысль. вновь запуская пальцы в труп.

+1

5

Внутри нее ведется неустанная борьба между зверем и человеком. Но зверь все чаще одерживает победу, заявляя о себе. И с каждым новым раундом все сильнее становится. Но все еще невинная маленькая девочка продолжает отчаянно сражаться, цепляясь за остатки человечности. Она попросту отказывается принимать себя такой. Монстром, который пожирает человеческую плоть и живет одной только жаждой убийств. Если бы только был хоть какой-то шанс... Призрачная надежда, позволившая поверить в лучший исход. Микаэлла непременно ухватилась бы за эту спасительную нить так сильно, как только смогла. Родители несколько раз обмолвились о каком-то древнем ритуале, опасном и смертоносном не только для того, на ком его проводят. Но, если верить писаниям в одном из пыльных гримуаров, есть способ изгнать кровожадный дух, вот только он чреват непоправимыми последствиями и никто не спеши подвергать себя такому риску. Потому, ей ничего не остается, кроме как продолжить сей неравный бой и постараться выиграть еще немного времени, не позволив чудовищу вновь взять верх. И удержать его в клетке возможно лишь одним путем - утолить голод.

По сути своей, юная Деверо была довольно милой и приветливой девочкой, но вся возникшая ситуация как-то совершенно не располагала к дружеской беседе. Незнакомый мужчина, словно специально, масла в огонь подливал, высказываясь не самым надлежащим образом, но сама Микки отнюдь не встретила его с распростертыми объятьями и продолжала демонстрировать острые шипы. Значит, это его территория? Темноволосая щурится, стараясь подмечать в нем все, даже самые незначительные, детали. Можно было лишь догадываться, представителем какой расы он являлся. И в мыслях моментально всплывали десятки самых разнообразных версий. Но, последующие действия незнакомца разом отбросили все возможные допущений и догадки, оставляя всего одну. Самую правильную. - Проклятый... - на выдохе произносит девчонка, пристально наблюдая за тем, как пальцы мужчины утопают в глубоком кровоточащем разрезе на шее трупа. Он такой же, как она. Сомнений быть не может. Оборотни не питаются мертвечиной, вампирам от нее дурно становится, драконы... Черт его знает, что они вообще предпочитают в своем рационе, но уж точно не трупную плоть. Кто там еще есть? Русалки? Перевертыши? Наги? Джины? Сразу и не вспомнишь всех разумных тварей. Но! Никто из них, насколько помнит Микки, не испытывает столь сильного голода, вынуждающего их пробираться в морг и пожирать мертвых.

И ей бы добавить еще хоть  что-то, представиться, быть может, извиниться за хамское поведение. Но, горло невидимые тиски сжимают - она не утолила голод, и монстр внутри требовал продолжения банкета. Немедленно. Темноволосая подступает обратно к столу, бесцеремонно отпихивая "товарища по несчастью" в сторону и склоняясь над окоченевшим трупом. Запах гниющего человеческого мяса дурманит рассудок и Микаэлла едва сдерживается, дабы вновь не начать разрывать тело несчастного, подобно дикому зверю, которого заперли в клетке и не кормили несколько мучительно-долгих дней. У нее огромные проблемы с самоконтролем. Совсем не секрет. Это стало ясно еще тогда, когда Деверо впервые убила человека, не сумев противостоять внутреннему монстру. - Давай ты будешь после отчитывать меня за испорченный ужин. К тому же, здесь хватает трупов для нас двоих. - Элла окидывает беглым взглядом помещение холодильника. Два других стола были пусты, а вот на третьем, у противоположной стены, возлежал еще один мертвец, накрытый окровавленной белой тканью. Видимо, его еще не успели оформить после вскрытия. Тем же лучше. Запуская пальцы в рану, вендиго разрывает ее еще больше, да так, что уже никакие швы не скроют уродливых увечий. Впрочем, плевать. Оторвав свисающий кусок кожи, она подносит его к губам, слизывая капли загустевшей крови и на какое-то время даже забывая о постороннем присутствии.

+1

6

Собственная сущность Бертольда никогда особо не пугала. Свое проклятье он воспринял довольно спокойно, где-то про себя подумав, что чем-то таким все однажды и должно было закончиться. На тот момент он жил никчемной и пустой жизнью, будучи не в силах закончить уже все это и распрощаться с ней навсегда, так что мысль о том, что однажды, а точнее уже очень скоро, если сравнивать с уже прожитыми годами, он просто свихнется и кто-нибудь его убьет его даже немного успокаивала. Он стремился к саморазрушению столько лет, что наконец запустив таймер на этой бомбе почувствовал даже какое-то облегчение.
С новой природой он и не пытался спорить, понимая, что единственное, на что способен в данной ситуации - просто не позволить себе вредить другим. Мертвых и едва живых ему было не жаль, но он боялся представлять, что может сделать с обычными людьми. Кто-то должен был быть жертвой - для него это было просто и понятно. Конечно сознание сопротивлялось какое-то время, какое-то время он был себе отвратителен из-за новой диеты, но он вообще не сказать, что когда-то сильно себя любил. Он всегда знал, что монстр - его истинная сущность, так чего удивляться тому, что тело наконец тоже это приняло?
Во всяком случае, так ему казалось, пока он не встретил Илая вновь. Этот маг никогда не видел в нем того, что Бертольд видел постоянно. Этот человек не должен был увидеть этого никогда, это Бертольд решил для себя уже давно, а сейчас лишь неустанно себе об этом напоминал. Он может быть грубым, может быть даже жестоким, но никогда при нем не сделает ничего, что заставит Мура увидеть в нем монстра. Потому что этого ни один из них не переживет.
Рядом же с этой девушкой никаких подобных терзаний не было и быть не могло: она была ему никем, как и он ей. Коллеги по несчастью - вот самый максимум, кем они друг другу приходились. Даже если ей неприятно видеть его здесь - это не его проблемы. он-то заплатил за то, чтобы отужинать, в отличие от нее. Сам же он не испытал ни грамма брезгливости, а тем более ужаса - для их вида это все было вполне естественно. К тому же если он был точно сам виноват в своем проклятье, то вот в вину этой девочки верилось едва - скорее всего, просто оказалась не в то время и не в том месте. Мог ли он ее за это осуждать? Едва ли. Он вообще никого никогда не осуждал.
Так что он просто выставляет перед собой руки ладонями вперед в примирительном жесте и отходит от трупа, мол, не претендую. У него сегодня было назначено свидание с другой ячейкой - миловидным старичком-атеистом, завещавшим кремировать его и развеять прах с самой высокой точки города. Храни бог его душу за такой подарок.
К телам Бертольд старался относиться уважительно. По большей части опять же из-за работы паталогоанатомов - мертвым ведь было уже все равно, а вот как живые отнесутся к распотрошенному телу - вопрос. Бертольд подозревал, что местные служащие привыкли вообще ко всему, но проверять, как и встречать доблестных полицейских на пороге своей квартиры, как-то не хотел.
Нужную камеру он находит быстро. Торопиться ему некуда - вряд ли кто-то захочет зайти сюда, пока он первым не выйдет, так что он неспешно откидывает с трупа простынь и, взяв другой скальпель, делает глубокий надрез. Он бы справила и зубами, но к чему так пачкаться? Они ведь не варвары, не животные. Просто монстры.
Закатывает рукава прежде, чем погрузить руки в ледяное теперь уже тело. Какая-то часть его все еще не позволяет даже про себя наслаждаться процессом кормежки, так что он старательно игнорирует то, как расслабляются сведенные голодм мышцы, как яснеет рассудок и как вообще становится словно бы легче дышать. Вендиго, которые наслаждаются своим состоянием, Бертольд решительно не понимал.
Подумав об этом, он косится на девчонку. Та выглядит скорее взволнованной, чем довольной. Кажется, ее голод гораздо сильнее, чем его собственный, что означало скорее, что она просто не так давно в этом состоянии. Или не так приспособилась как он. В любом случае, ее даже немного жаль.
Интресно, ей есть хотя бы лет 20? Кажется, нет. Как вообще такая мелкая хрупкая девчонка до такого докатилась? Гуляла в лесу не с тем серым волком?
Бертольд не привык лезть к другим с расспросами, но и перестать смотреть на нее, неспешно поедая холодную плоть, тоже не может, не отдавая себе отчета в том, что вообще это делает.

+1


Вы здесь » Arkham » Прошлое » маленьким девочкам здесь не место.