Horror News №1К грядущим переменам
ПерекличкаУспей отметиться до 31.08
ЛотереяИспытай свою удачу
Poenitentia: Aurelion Rodricks до 21.08
Necessary evil: Theo Ives до 23.08
Last chance: GM до 24.08
«Казалось бы очевидно, что в университетской библиотеке не будет и намёка на литературу по пикапу и с этим логичнее обратиться в локальный книжный магазин. Но людская логика никогда не перестаёт изумлять самыми неожиданными поворотами и решениями. Подросток пришедший в университет за уроками пикапа ещё не самое шокирующее, что доводилось видеть Тео.» читать дальше

Ночь, трасса, заправка
Garet Hart & Megara Waldorf

Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Настоящее, декабрь 2018 года » жарко стало жить


жарко стало жить

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/yIZag5j.png

Rick Elgort, Letha Moore
23 декабря 2018, около полуночи, особняк Фонтейнов


Что в тебе такого, косолапый?

+4

2

Коул не любит магических свадеб, но Коул любит вино.

Сладкая дымка вырывается вместе с воздухом из легких, блуждает сизым облаком в миллиметре от лица, медленно клубясь вдоль вечерней улицы, когда Лета пытается согреть онемевшие ладони своим дыханием. Сворачивает их лодочкой, приставляя ко рту, затем настойчиво растирает их до появления бледно-розового цвета, еще немного, и из них вырвутся настоящие искры, вызванные не магией, а обычным трением. Братишка решил проведать ее в месте встречи, которое не изменялось для них больше года, на уютном чердаке «Лавки дурных снов». Там, к запыленной мебели никто не прикасается уже много дней, а старые халаты Коула, - монстры из шелка и сатина, все еще свисают с дверей, каждый раз пугая Лету до полусмерти. Но сегодня пришлось оживить повергнутое в анабиоз без своего постоянного хозяина, помещение, и встретить рыжего мага со всеми почестями (с пиццей и махровыми тапочками). Коул явился через портал в плотно затянутом халате, накрашенными перламутровым лаком ногтями и двумя бутылками красного полусладкого.

Вроде как только двумя бутылками красного полусладкого.

Позже, обняв Коула на прощание, выключив свет в квартирке и в самой лавке, ведьма сталкивается с неожиданно тяжелой задачей, - созданием портала к Фонтейнам. Оказывается, магия совершенно бесполезна, если ты-то и шнурки не можешь на себе завязать, потому что пальцы двоятся в глазах и совершенно не слушаются приказов.

Такси останавливается за несколько метров от въездных ворот, Лета оставляет водителю слишком много чаевых и желает не подцепить сонную эпидемию. Подошвы тонут в заснеженном сугробе, погружая ноги в скрипучий снег, как только Лета делает первый шаг в сторону особняка. Она проглатывает проклятие, боясь вообще открывать рот, отчетливо ощущая, как стучат в нем зубы. Пожалуй, хорошо, что внутренности в достаточной мере согреты алкоголем, потому что в трезвом виде, будучи одетой в джинсы и рождественский свитер с красноносым Рудольфом, она бы тут же превратилась в экспонат музея ледяных скульптур.

Где-то, возле той самой заветной входной двери, мелькает быстродвижущаяся тень. Ветер терзает ослабленные ветки голых, некрасивых деревьев, заглушает их звонким гулом все остальные звуки, а зеленая хвоя скрывает чужие силуэты и сотрясает из себя напорошенный снег, прикрывая им чужие следы. В мертвенно темной лесной чаще могут жить все те монстры из детских сказок, а иногда, между деревьев, может гулять и уже хорошо знакомый зверь.

Лета замирает на месте, ладони безвольно застывают на уровни груди, когда она видит то, что наверняка никогда не должно было предстать перед ней вот так обыденно. Слишком интимно. Слишком лично. Но она не способна закрыть глаза, отвернуться, предупредить о своем присутствии, переждать где-то возле ворот, медленно считая до бесконечности. Лета застыла в еще неубранном насыпе промозглого снега, не в состоянии шелохнуться, с широко распахнутыми глазами вглядываясь, как влажная от снега белесая шерсть медленно исчезает со звериного тела, разглаживается в привычную человеческую кожу; как болезненно выравниваются конечности и кости соединяются в знакомый облик; как то, что было зверем несколько тянущихся, будто в замедленной съемке, мгновений, превращается в знакомые черты самого близкого для Элайджи существа.

Лета забывает о холоде, организм будто отбрасывает реакцию на погодные условия, сконцентрировавшись на темном мужском силуэте, отчетливо выделяющейся линии крепких мышц и ровной осанке. Воспоминание об этом теле вспыхивают теплой волной, начинаясь в районе живота щекочущим жжением, и достигая мозга с молниеносной скоростью. Зубы вдруг перестают стучать, вместо них Лета чувствует отдающий в висках пульс. Она знает, как выглядит Рик наедине с Элаем, - она была в мыслях некроманта, заглядывала с его же разрешения в укромные уголки воспоминаний, где украла один из моментов его памяти, в котором утонула в нежности, ей не принадлежащей.

И ей понравилось.

Рик скрывается за входной дверью, подбирая оставленную где-то рядом одежду, тем самым вытаскивает Лету из оцепенения. Она пропитана мерзлой водой, льдистыми ошметками снега, а маленькие прозрачные кристаллы путаются даже в ресницах, но ей отчего-то совсем наплевать. Ноги настойчиво несут внутрь поместья, ведьма оставляет грязную обувь у входа, и плетется на второй этаж неустойчивым шагом. Внутри нее, кажется, бушует шторм, разрывая сознание противоречиями, но по жилам сейчас курсирует не плазма, а красное полусладкое, и оно призывает отключить мозг.

Лета повинуется. И уже в следующий миг оказывается у знакомой двери, на которую раньше не осмеливалась смотреть, которую раньше пыталась игнорировать. Сейчас, она настойчиво в нее стучит.

В янтарных волосах тают снежинки и стекают лужицей на дорогую древесину под ногами.

- Рик?

+2

3

Сквозь медвежью шкуру не проходит холодно. Рик чувствует его, но не мерзнет. Наоборот, радуется снегу. Чистому, свежему воздуху, мягким сугробам, в которые падает большой белый медведь, зарываясь по самые уши. Полнолуние минуло еще вчера, но зверь все еще просится наружу, и Ричард не видит причин отказывать ему. В доме находиться все тяжелее, хотя он и понимает, что все его опасения беспомощны, как ребенок, все равно ждет что ему скажут это в лицо, убедят в том, что он важен и нужен. А пока что он продолжает накручивать и надумывать.

Но здесь в лесу ему спокойно. Нет никаких раздражающих запахов, нет мыслей, нет ничего. Только медведь и темнота ночи. Рик знает, что все равно вернется домой, прокрадется к себе в комнату, а потом может быть к нему зайдет Элай, или он сам придет к нему чтобы остаться до утра.

Раненый два назад бок все еще болит и тянет. Даже на белесой шкуре еще видны отметины от картечи, но благодаря помощи мага и его снадобий рана затягивается куда быстрее, чем могла бы. Он все еще припадает на заднюю лапу, но это не мешает убежать далеко в лес, падая в мягкий снег и спокойно смотреть на темное небо затянутое такими же темными тучами. Все еще чувствует тот первый поцелуй, до того, как он все испортил, руки Элая на его руках, тепло его тела, прижимающегося к груди. Все это слишком необходимо Элгорту.

Его тянет обратно, будто хозяин натягивает поводок, призывая питомца. Ему нужно обратно, он должен быть там, рядом, хотя бы для того, чтобы в нужный момент оказаться под рукой и достать нужную склянку. И, как бы глупо не звучало это, но он не сможет один, не выживет, не умеет жить в одиночку. Лапы утопают в сугробах и медведь недовольно фыркает, выдыхая облачко пара, и все же разворачивается обратно, туда откуда он пришел.

Он хорошо знает все тропинки в лесу вокруг особняка и города. Знает куда свернуть чтобы не пересекаться с волчьими стаями, которые делят тут территории. Рику это не интересно. Он оборотень Фонтейна, хотя мысли о стаях стали появляться в его голове, когда на горизонте появилась перспектива быть попрошенным из дома новой хозяйкой. Но он тут же отбрасывал их. Ричард уже сказал магу, что он избавится от него только убив, и намерен был сдержать это обещание.

Силуэт особняка в темноте и свете убывающей луны выглядит устрашающе, но медведь уже привык. Он мягко ступает по скрипучему снегу, принюхивается, оглядываясь по сторонам. Дом почти пуст, в огромном особняке живет всего пять человек, что кажется совершенно бессмысленным. И только убедившись, что он по-прежнему один, оборотень позволяет себе скинуть шкуру.

Несколько секунд боли, резкой, ломающей костя и разрывающей плоть, темнота, которая накрывает каждый раз. Рик сидит на снегу, упираясь коленями и руками, часто моргает, заставляя глаза работать, чтобы снова посмотреть на особняк уже человеческим взглядом. Он не чувствует холодна из-за жара собственной кожи, поэтому легко, будто по летнему саду, идет по снегу к припрятанной у крыльца одежде, там же надевает штаны и футболку, и все также босиком проходит в дом, слегка припадая на правую ногу и держась рукой за покалеченный бок. Ему нужен душ и немного отдыха, тишины и покоя. Ужасно хочется наплевать на все это и свернуть не в свою спальню, забраться под мягкое одеяло, просто прижимаясь к широкой спине и проспать так до утра, но Элгорт делает над собой усилие и проходит дальше, толкая соседнюю дверь в смежную комнату, в его комнату.

Стук в дверь раздается так громко, будто кто-то посреди дома ударил в гонг. Ричард никого не ждал, а Элай обычно не стучит, просто открывая дверь и заявляя о своем присутствии. Кто тогда?

- Лета? – зайди она чуть позже и Рик открыл бы ей дверь в чем мать родила. Медведь не стеснялся своей наготы и своего тела. Он, как и все оборотни, проводит половину своей жизни без одежды и без шкуры, так какой смысл стесняться того, чем наградила природа. Но ей повезло и он предстал перед девушкой только без футболки.

А план игнорировать друг друга трещал по швам, потому что он старался, а вот девчонка Мур, кажется, решила нарушить все договоренности. В нос бьет резкий запах алкоголя и медведь неосознанно морщится. – Твоя комната дальше по коридору. Он намеренно не спрашивает шла ли она к магу, просто перепутав двери в темноте и под действием спиртовых паров. Но все же убирает руку и отходит в комнату, не закрывая дверь перед носом у ведьмы. Раз уж она назвала его имя и шла к нему, то теперь ему интересно зачем.

- Кажется, ты собиралась игнорировать мое существование, - говорит медведь, пряча руки в карманы спортивных штанов. Их проще всего было быстро одевать на улице, а переодеться он не успел. Видимо, она шла следом, и посторонний запах во дворе все-таки ему не почудился. Теряет хватку, значит стоит быть бдительнее.

+2

4

Знакомая укоризненная интонация срывается удивленным вопросом с налитых теплом губ Рика Элгорта. Лета не обижается, даже не злится, - она привыкла к плохо скрываемому презрению в его голосе. Попутно закатывая глаза, она проталкивает себя внутрь аскетичного мира одинокого медведя. В голые стены комнаты безвылазно утыкается грусть, на полке возле кровати затерянной стопкой книжки ждут своего череда, где-то к розетке подключен ночник, разбрасывающий по глянцевой поверхности мебели горчичные блики. 

Что я делаю? Что я делаю? Что я делаю?

Кажется, сознание не способно выдать логичного, в полной мере удовлетворяющего ответа, сколько вопрос не повторяй. Он, разве что, превращается в еще большую бессмыслицу, в надоедливый шум в голове, как случайно пойманная волна радио на неизвестном языке. Впрочем, когда взгляд Леты цепляется за неровные дорожки шрамов на оголенной груди, вопрос начинает звучать еле уловимым эхом, и все бразды правления отдаются сердцу и вину. Плохое сочетание, учитывая обстоятельства.

- Я хотела вопрос задать, - говорит, приближаясь на шаг ближе.

Глаза ползают по обнаженной груди, - жадно, требовательно, не пропуская ни сантиметра.

Рик - это кривые узоры шрамов, а шрамы - прорезанный внутрь бесконечной чередой предумышленных увечий, запечатлённый глубоко под кожей и в затемках памяти, самый жестокий подарок слишком грамотного мучителя.

Рик - это слои, толстые пласты, листосферные плиты человеческих страданий, скрываемые за плотно сжатыми губами и стремлением казаться безразлично-холодным.

Рик - это странное дежавю, чувство на границе с безумием, повторяющееся раз за разом, стоит Лете украсть очередную жаркую волну, исподтишка пробирающуюся сквозь связь в ее тело острыми импульсами, когда ее будущий муж в очередной раз изменяет ей с любовью всей его жизни. Почему тогда, черт возьми, это не ощущается как предательство? Почему Лета так быстро привыкает этим наслаждаться?

- Точнее не вопрос. Я просто хочу кое-что проверить.

Еще один шаг навстречу в абсолютную неизвестность. На учтивом расстоянии вытянутой руки, словно на первом в жизни свидании, заламывая в неловкости кисти и запястья, ведьма ощущает чужое тепло, - не искусственный жар нагретого воздуха из обогревателя, а зной полдневного солнца посреди летнего дня. Смотреть на медведя глазами Элайджи проще простого, - она смотрит глазами некроманта на мир уже несколько месяцев и будет смотреть до тех пор, пока у них не останется одна пара глаз на двоих.

Вспомнить нежность и страсть, облечься в чужие чувства и посмотреть в светлые глаза напротив.

Со следующим шагом ведьма поднимает руки вверх, показывая Рику свои ладони, убеждая, что все хорошо,-  пусть не пугается, пусть не убегает. Медведь в этот момент перестает казаться ей хищником, сейчас именно она больше напоминает непредсказуемого зверя - странное помутнение рассудка и иррациональный голод в малахитовом свитере с рождественским оленем.

Короткий путь в четыре долгих шага заканчивается ее руками, коварной змеей обвивающими шею Рика.

Попался.

Лета не ждет реакции, - накрывает губами его губы. Они кажутся знакомыми на вкус и, неожиданно, ее тело реагирует, будто в венах больше не осталось крови, а лишь одно электричество.
[sign]with her sweetened breath
and her tongue so mean
she's the angel of small death
and the codeine scene
[/sign]

Отредактировано Letha Moore (03-07-2019 15:05:56)

+1

5

— Вопрос? — тихо переспрашивает медведь, напрягаясь. Он не любит, когда чужие подходят к нему слишком близко, а Лета явно была ему чужой. Более чем чужой. Он пытался считать ее пустым местом, игнорировать ее существование, не замечать ее запах рядом, ее шаги по коридору, стук ее сердца. Рик слышал каждый его удар, ощущал резкие запахи алкоголя, зимнего вечера, талого снега в рыжих волосах. Морщит нос, отступая на полшага назад. Руки все также в карманах, каждая мышца в теле напряжена. Он знает на что способна ведьма, и если она нарушила соглашения игнорирования, то что помешает снова вытащить на свет все его страхи и кошмары одним движением руки?

От внимательного изучающего взгляда становится не по себе. Он не привык, что кто-то так пристально смотрит на его увечья, будто он зверюшка в цирке уродцев. О, он был бы гвоздем программы. Полузверь получеловек, который пять лет живет на грани собственного безумия, и только чувства к человеку, магу, что спас его не дают ему навсегда выпустить чудовище. Ведь он человек, он чувствует, он дышит, мыслит. Человек. Человек. Человек! Даже сейчас ему приходится убеждать себя в этом. Рик не чувствует угрозу от Леты, но не верит ей и не доверяет. Он готов к любому ее выпаду, готов к прыжку на поражение.

— Что именно? — голос звучит тихо, почти хрипло. От напряжения мышцы на спине ноют, но Ричард не двигается с места, когда девушка подходит еще ближе. Достаточно протянуть руку и он снова может сжать пальцы на тонкой шее и переломить хрупкий позвоночник. Человек!

Смотрит на тонкие пальцы, аккуратные ладони, взгляд цепляется за шрам, оставленный после ритуала с Элайджей. Рик невольно кривит губы, но молчит, сжимая руки в карманах в кулаки. Он ждет. Ведьма не хочет зла. Или притворяется? Ее сердце стучит быстро, громко, будто она загнанный зверек в этой ловушке, а не наоборот.

Он был готов ко всему, но не к холодным ладоням на горячей шее, не к колючей шерсти свитера на груди и не к губам Леты на его губах. Рик успел только удивленно выдохнуть, не осознанно вытащив руки из карманов и положив их на тонкую талию. Его будто током ударило, пригвоздив к месту, и пока осознание медленно приходило в светлую голову, Ричард успел приоткрыть губы, отвечая на этот поцелуй, позволяя девушке прижаться ближе к нему, царапая плечи короткими ногтями.

На какие-то секунды ему показалось, что это не Лета, это не ее руки, не ее губы, даже не ее запах. А что-то иное, родное, любимое, теплое и привычное. Именно это не позволило мозгу сразу разобраться в том, что происходит и тело отреагировало быстрее, когда рука сама скользнула на поясницу, едва задевая открывшуяся под свитером кожу.

Нет, это не то. Стоп! Ричард резко открывает глаза, выцепив маленький нос, веснушки на щеках, рыжие волосы. Не то, не та. Он также резко разрывает поцелуй, отталкивая девчонку Мур за плечи. Расстояние вытянутой руки, его пальцы впиваются в ее плечи. Как тогда на кухне. Но сейчас Рик не хочет причинить ей зла. Он сам не понимает как вообще мог позволить этому продолжаться дольше чем какие-то доли секунды, почему ответил на поцелуй и какого черта ему это понравилось.

— Какого черта, Лета? — собственный голос звучит хрипло, глухо, как рык. Но Ричард себя контролирует. Он не собирается показывать ей больше, чем она уже видела. Какого черта, Рик?! — вертится в голове. Почему он вообще позволил ей подойти так близко, хотя убеждал себя, что готов к каждому ее движению.

Девчонка не так проста, как кажется. Сначала предложила игнорировать друг друга, а теперь этот спектакль. А выпила для храбрости? Нет, не похожее на нее. Рик успел изучить ее. Если Лета хотела что-то сделать, то делала. Так было с порчей наведенной на него, так было с этой свадьбой, которую Ричард старался не вспоминать и не думать о ней вовсе. Так было со всем. Но что сейчас? Зачем ей это?

Оборотень разжимает пальцы, отходя на два шага назад к стене. Так безопаснее. Поворачиваться спиной опасно, но ему нужно привести мысли в порядок, потому что эта выходка выбила его из колеи, как и реакция собственного тела. Он должен был сразу ее оттолкнуть, выставить из комнаты, напомнить, что она сама не хотела видеть его здесь, говорить с ним и приближаться. Но она все еще здесь, ее запах не уходит и еще долго не выветрится из комнаты, ее дыхание слишком частое, Ричард все еще чувствует как сквозь плотную ткань свитера к нему прижималось худое девичье тело, и неосознанно проводит ладонью по груди, будто хочет стереть этот отпечаток, и это злит, потому что ему не должно было понравиться то, что она делала, ведь он ненавидит Лету до того состояния, когда хочет разорвать ей горло и выбросить окровавленный труп в канаву.

+1

6

С плотно закрытыми глазами можно не думать о реальности. В темном мире Лета состоит из ощущений и жидкости. Слюна, талый снег, горько-сладкое послевкусие вина, липкие следы пота, изумление, страх, восторг, горечь и желание - все хаотично переплетается, смешивается в одно неясное ощущение и одно удивительное открытие.

Ей нравится целовать Рика Элгорта.

А Рику Элгорту, кажется, нравится целовать ее.

Вероятно, они вдвоем просто отбитые на всю голову.

Трезвая мысль посещает медведя быстрее, чем решает посетить ее рыжую голову - он прерывает поцелуй как раз в тот момент, когда ведьме становится интересно, а что же произойдет дальше. Так книги, явно написанные писателями-садистами, заканчиваются клиффхэнгерами и ждать продолжения приходится годами.

Поцелуй Рика тоже ощущался как жидкость. Как плавленный металл, - нет, не так, - как плавленое золото с металлическим привкусом на языке. Что-то очень ценное, редкое, опасное, оставляющее рецепторы в агонии, но что-то слишком дорогое, чтобы отказаться от этого неожиданно и резко, будто слишком рано приземлиться после прыжка с обрыва и не успеть насладиться полетом.

Лета хочет его обратно: завернуть в объятия, притянув чуть ближе, поцеловать скулы, процарапать дорожку по спине к затылку, пока то ли вино, то ли вселившейся в нее мелкий похотливый демон, контролирует все действия и отключает разум.

Какого черта, Лета?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, наличие логики и последовательности обязательно. Лета мысленно пожимает плечами, на лице играет пьяная улыбка и она не может удержаться от приглушенного смешка. Медленно облизывает обветренные губы, ощущая на языке оставленный Риком новый вкус, - еще мало ей известный, но приятный. Пряный, как все зимние напитки, взрослый, немного отчаянный и очень мужской. На самом деле поцелуй напоминает ей об Элайдже. Неожиданная мысль немного отрезвляет.

Элайджа, черт.

Реакция некроманта в фантазии Леты могла бы вариироваться от негодования с гневом до изумления, даже чувства предстальства. А возможно, ему бы понравилось - любовник и будущая жена налаживают контакт. Любовник и жена подружились. Любовник и жена нашли общий язык, слишком щепетильно подойдя к вопросу.

Тело Рика - карта увечий. Лета увидела среди них совершенно свежее, еще алое, массивное пятно какой-то недавней раны. Так и норовит подойти и дотронуться горящими кончиками пальцев, стать напротив и очень серьезно спросить что случилось, даже попытаться стереть некрасивый след заклинанием. Но другие желания вытесняют все остальные. Лете нравится его спина. Сейчас она больше думает о том, как было бы здорово увидеть ее поближе, исследовать шрамы глазами, руками, языком. Собственное быстрое дыхание пропитано внезапно возникшим желанием, а учащенные вдохи-выдохи Рика, кажется, шоком и удивлением.

Влажный свитер неожиданно начинает кусаться, прилипать к телу и очень сильно мешать. Лета тянет его за подол, снимает его через голову, стаскивает длинные рукава, пока не оказывается на свободе. Предстать перед Риком в бюстгальтере - очередная новая грань ее небольшого исследования. Лета чувствует себя обнаженной, но ей хочется, чтоб он на нее посмотрел. Она аккуратно к нему подходит, касается плеча, разворачивает к себе и совершенно не находит, что сказать.

Что вообще говорить в таких ситуациях?

- Я не знаю, - отвечает ведьма на вопрос Элгорта. Она и вправду не понимает. Это все вино и глупая связь, - я хотела понять, что он чувствует, - ведьма подразумевает Элайджу, конечно же, - и я хочу еще.

+1


Вы здесь » Arkham » Настоящее, декабрь 2018 года » жарко стало жить