Horror News №3запахло весной
Две неделиДиснеевских мультфильмов
Poenitentia: Aurelion Rodricks до 23.09
DARK FATE I: Misty Malone до 23.09
DARK FATE II: Aaron Ryder до 20.09
«— Только не говорите, что у вас тоже имеется... подвал? — веселый полутон, столь неуместно возникший в данной ситуации, оборвал скрип приоткрывающейся двери, от которого по коже пробежалась волна мурашек. » (с) Ромейн читать дальше

day at the museum.
Riley Griffin & Theo Ives

Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » shape-shifters


shape-shifters

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sg.uploads.ru/Q0GS6.png

Rosamund Hale & Christopher Lents
2003, Афганистан


Спина к спине. И пули не страшны.

+3

2

Иногда ей казалось, что этот чёртов песок везде. Он забивался в ботинки, слепил глаза при малейшем дуновении ветра, забивал нос, стоило ей только принюхаться к какому-то запаху, а порой она находила его даже в нижнем белье и уже давно перестала этому удивляться. Если у неё когда-нибудь спросят, что раздражало её на этой войне больше всего, то она, не задумываясь, свалит все грехи именно на песок. Не на палящее солнце, постоянную опасность, боль от ранений и даже не на кучку военных, с которыми ей приходится работать, а именно песок, будь он неладен.

Впрочем, ко всему со временем привыкаешь. К песку, солнцу, сослуживцам, и даже к пугливым местным, которые смотрят на неё с ещё большим подозрением, чем на остальных солдат – женщина ведь, чёрт возьми, что она забыла на этой войне? «Наверняка шлюха» - шепчутся они, а Роуг, как назло, понимает. Успела уже выучить парочку фраз неизвестного ей народа, спасибо сослуживцам, которые с такой радостью устраивают новичкам боевые крещения, в том числе и за пределами войны. Хейл, правда, уже не новичок – успела отличиться пару раз, потрепала шкуру, как талибам, так и излишне общительным сослуживцам, но первые уроки запомнила, записала на подкорку сознания, дабы всегда быть готовой к любому дерьму.

Она не считает себя патриотом. Не разделяет идеологию солдат и уж тем более их военного начальства. И уж точно не стремится нанести демократию или отомстить за теракт одиннадцатого сентября. Роуг предпочитает думать, что причина её нахождения здесь – поиски себя. И очередная доза адреналина, которая ей так необходима – сложно быть адреналиновым наркоманом. Кто-то прыгает с парашютом, а она вот отправилась на войну. За прыжки необходимо платить, а здесь платят ей – чем не бонус? Если бы только не песок…

Хейл лениво плетётся едва ли не в конце их колонны, прислушиваясь и принюхиваясь скорее на автомате, но не замечая ничего подозрительного. Её считают везучей из-за того, что она первой реагирует на приближающуюся опасность, шутят что-то про невероятную женскую интуицию и иногда называют ведьмой. Розамунд скалится в усмешке, умалчивая, впрочем, о том, что они не так уж и далеки от истины: оборотень – не ведьма, но на войне приносит куда больше пользы, чем какая-то магия. Знали бы простые люди о существовании зверей в человеческом обличье – давно составили бы целые отряды клыкастых. О, они бы быстро навели здесь порядок, завершив войну за рекордные сроки.

Удивительно, но здесь она совсем не одна. Похоже, её собратья давно разглядели в военных контрактах золотую жилу, или же искали приключений на свой хвост как Хейл. На соседней базе она видела ещё одного волка, а в их отряде кроме неё ещё есть медведь, что в первое время её удивляло.

Кристофер.

С ним было удивительно легко, пусть он первое время и держался чуть в стороне, однако волчица быстро решила, что им стоит держаться вместе. Кто как не другой оборотень может тебя понять, когда ты так далеко от дома? К тому же, там где не успевала среагировать она – реагировал он, ровно, как и наоборот. Они быстро спелись, то ли по причине клыкасто-хвостатой сущности, то ли потому что оба хранили свои тёмные омуты от остальных, но работать с таким напарником было сплошным удовольствием. Начальство, впрочем, это тоже отметило достаточно быстро, так что они официально работали в паре, если того требовала ситуация.

Мужчины, впрочем, зачастую ещё большие сплетники, нежели женщины, так что их быстро окрестили парочкой и подшучивали, едва заставали напарников наедине. Роуг не обращала внимания на болтовню, лишь поглядывала на них хитрым взглядом, да изгибала издевательски бровь, намекая на зависть окружающих и охоту до женского тела. Пусть болтают, что хотят. Она сюда не ноги раздвигать приехала и волчице контролировать страсть куда проще, нежели какому мужику.

Хейл отмахивается от всех размышлений, напоминая себе, что она идёт посреди проклятых песков вместе со своими сослуживцами и по идее должна строить из себя раненую, потому как один из людей видел, что её зацепила случайная пуля. Крис, благо, смог отвести от неё подозрения, заверив всех, что это обычная царапина (незаметно от остальных выковыряв пулю) и шустро намотал повязку для отвода глаз. Но люди достаточно хрупкие, чтобы даже какие-то царапины играли для них роль. Конечно, рана уже почти зажила, Ро чувствовала, как сошлись края, оставив после себя неприятный рубец, который как раз сейчас неистово чесался, но стоит быть хоть чуть осмотрительной.

Хейл нагоняет идущего впереди Криса, как-то незаметно для себя подстраиваясь под его шаг.

- Давай поспорим, в чьих трусах уже полно песка? Уверена, я победитель, - Волчица строит недовольное выражение лица, собираясь уже развить тему нытья по поводу того, как её здесь всё достало, однако закончить ей не дают. Если бы сейчас вместо неё была волчица, то та остановилась бы на месте, заинтересованно поведя носом и двинув пару раз ушами. Однако, человеческая сущность не может себе позволить такую реакцию, так что Роуг лишь хватает Ленца за локоть и хмурится, безмолвно вопрошая о том, чувствует ли он тоже, что и она. Сложно не почувствовать, на самом деле, когда в привычные запахи вдруг вклинивается что-то чужое, а шерсть на загривке становится дыбом, так что она заведомо знает ответ.

И он ей заранее не нравится.

+1

3

Настоящим чудом считается день, когда не пришлось прибегнуть к помощи пинцета и иглы, вытаскивая из свежей раны пулю и торопливо штопая её аккуратным выверенным стежком. Мысль о том, что из него получится отличный портной, если он пройдёт эту войну до конца, посещает голову Кристофера всё чаще и чаще, но вместе с тем дело, которому он посвящает себя с головой, обретает всё больше притягательного зловещего шарма. Словно в его руках уникальная возможность бросать смерти вызов каждый раз и вступать с ней в поединок, когда очередной Джон, Стив, Роберт или ещё бог весть кто не увернётся от пули. Имён Ленц предпочитает не запоминать, чтобы не привязываться ни к кому – обезличивает сослуживцев насколько это возможно, чтобы потом сердце болезненно не кололо в груди, когда одному из них придётся копать яму среди песков, утопая в зыбучей тине по пояс.

Нет имён – нет чувств. Просто так легче. Свою работу офицер Ленц знает и выполняет превосходно, за жизнь каждого цепляется острыми медвежьими зубами до последнего, но, когда осознаёт, что проиграл, принимает это поражение с высоко поднятой головой.

Роуг же буквально заставила запомнить своё имя. И не только потому, что она девушка, но и потому что чаще других оказывалась в его палатке, слишком претенциозно окрещённой пунктом первой медицинской помощи. Из-за её словленных то плечом, то боком пуль военный врач утратил всякую чувствительность подушечек пальцев, исколов их тупой иглой. Только она знала, что, хотя Крис и старается делать вид, что ему плевать, но ему не плевать – слишком много амбиций в юношеской голове, можно повторять сколько угодно, что тебе всё равно, но, когда на руках погибает очередной товарищ воспринимается это как личное оскорбление. Всякий раз ломает что-то внутри, создаёт новый дефект, который хочется выжечь как раковую опухоль.

Кристофера любят, потому что выгодно иметь такого товарища, когда пули свистят возле ушей каждый день, но только Хейл было позволено заходить в его скромную берлогу после захода солнца. Ведь её руки, опускаясь на тяжёлую голову с хохолком непослушных вьющихся волос, напомнили ради чего стоит жить, гладили, вытряхивая из густых прядей песок, чтобы затем предложить прогуляться.

Значило это гораздо больше, чем просто подставить лицо серебряному диску луны и полюбоваться на чернильную пустоту уходящей в никуда пустыни. Для них, двух зверей, узнавших друг друга среди числа многих, это означало хотя бы ненадолго стать собой, почувствовать, как зыбучий, всё ещё раскалённый после жаркого дня песок опаляет подушечки когтистых лап, проходит через пальцы, зарывается в густой подшёрсток.

Глоток свободы, ради которого Ленц был готов терпеть её склочный характер и звонкий голос под самым ухом, стоило девице оказаться рядом и подтянуться на носках.

Со временем её общество стало даже приятным, не говоря уже о том какое множество слухов оно породило. И если сперва это действительно были всего лишь слухи – Хейл садилась на тонкий холщовый спальный мешок в метре от сослуживца, каждый раз напоминая, что если он только попробует распустит руки, то эта самая рука окажется в его заднице по самый локоть, - то со временем сама сменила глухой волчий рык на покладистый скулёж. Помогла ему найти равновесие внутри, забирая через поцелуи тревогу за утрату очередного солдата и умоляя перестать уничтожать себя, прижимая к груди, когда это нужно, и требуя взамен не то чтобы много – схватить за волосы или намотать на руку тонкую косичку волос, когда её гибкое тело выгибается под ним от удовольствия.

Взаимный выгодный бартер.

Тяжёлая сумка с медикаментами и одноразовыми шприцами неприятно врезается в плечо. Крис снова подтягивает её выше, уже не в первый раз за несколько часов, которые их отряд в пути, ловя себя на мысли, что было бы здорово скинуть тяжёлую обувь. Козырёк форменной кепки едва ли защищает нос, кончик которого только за этот месяц уже несколько раз облез, и пусть это была бы самая большая проблема в его жизни. Сжимай зубы. Терпи.

- Если бы я носил бельё, то охотно вступил бы с тобой в этот спор, - хмыкает тихо в ответ Ленц, боковым зрением следя за пытающейся успевать за его размашистым шагом девчонкой, - Мои яйца уже сварились вкрутую. 

Нет, не показалось. Это Кристофер сразу понимает, когда тонкие пальцы сжимают его предплечье, как можно менее заметно крутит головой из стороны в сторону, будто разминает затёкшую шею, но ищет глазами источник своей тревоги, опасность, о которой звериная сущность вопит, отказываясь стать чьей-то трофейной шкурой на полу охотника.

- Блять! – успевает выдохнуть, прежде чем скрести в охапку Хейл и повалить на землю – ещё бы секунда, и весь пролетевший над головой свинец нашинковал бы их как начинка индейку на день благодарения. А вот менее прытким бойцам не повезло – пули прошлись по ногам, повалив как карточный домик сразу целый ряд крепких парней.

Засада. Чего ещё было ждать от тех, кто сражается на своей земле.

+1

4

Ей очень хотелось бы развить тему нижнего белья и чьих-то яиц, но, увы, такой возможности им не предоставили. Роуг тяжело падает на землю, чувствуя скрипящий на зубах песок, а из неосторожно прикушенной клыками губы капает кровь. Кристофер как самый настоящий медведь, коим, несомненно, и является, прижимает её к земле всем весом, практически лишая любой возможности пошевелиться. Она обязательно поблагодарит его за очередное спасение и отдавленные рёбра, но позже. Кровь орошает землю, когда бойцы, идущие чуть впереди них, падают, словно подкошенные взмахом косы безмолвного жнеца. Оборотень глухо рычит, подтягивается на обманчиво хрупких руках и выбирается из тяжёлых, спасительных объятий напарника – нет времени разлёживаться. Хейл тащит Ленца за собой, в спасительное укрытие «Хамви», цепляя свободной рукой ближайшего раненого, не особо, впрочем, с ним церемонясь.

Паника улетучивается, так что остальные сослуживцы быстро оказываются рядом с ними, кучкуясь, словно утята под крылом утки. Не слишком красивое сравнение, но боевая машина пехоты оставляет им хоть призрачный шанс на укрытие своей шкуры от пуль, а люди действительно бестолково толкались локтями, силясь пристрелить воздух не оказавшись при этом под прицельным огнём талибов. Беспорядочная стрельба по пескам лишь раздражает и так не пышущего стабильностью оборотня: только прислушаться мешают. 

От винтовки, ровно, как и от пистолета, смысла сейчас не было, так что Роуг лишь прижимается боком к нагретому металлу БМП, принюхиваясь и прислушиваясь. Стоны раненых сослуживцев ничуть не облегчают задачу, но она правда старается сосредоточиться лишь на тех ублюдках, которые устроили им такую красивую засаду. Если бы только у неё была возможность перекинуться, хоть частично, то уже давно определила точное расположение талибов. Приходится немного высунуться, чтобы заметить движение за одним из барханов.

- Почти в сотне ярдов от нас, на северо-западе, - Хейл хмурится, зализывая разбитую губу и снимает с плеча винтовку, снимая её с предохранителя. – Бархан мешает, с БМП всех не выцепить, но можно припугнуть. И мы здесь как на ладони, – Розамунд позволяет себе пару секунд передышки, дабы собраться с мыслями, отстранёно наблюдая за тем, как Ленц уже оказывает первую помощь одному из раненных. Волчица стучит ладонью по кузову машины, быстро передавая примерные координаты врага. – Эй, Криси, как думаешь, сколько их там? Успею добежать?

Роуг знает – успеет. Быть может, словит в процессе пару пуль, но успеет, бездарно раскрывшись при этом для остальных. Раскрываться, впрочем, не очень хочется, однако других вариантов решения их проблемы она не видит, особенно когда кровь кипит в предвкушении боя и крови из разодранной трахеи врага. Однако, сегодня их день: гордый, но зачастую действующий абсолютно нелогично, воинственный народ Афганистана начинает покидать убежище, явно намереваясь окружить бравых американцев. Оборотень скалит зубы в плотоядной усмешке, чувствуя как волосы на загривке начинают приподниматься, а волчица внутри неё едва ли не победоносно воет. Вполне могло бы сработать, да только ребята не учли наличие в их отряде двух зверей.

Одного из талибов она снимает метким выстрелом из винтовки, когда тот слишком неосмотрительно покидает укрытие. Маленькая, но месть. Хейл снова касается руки Кристофера, будто разом разучившись говорить: в моменты боя она всегда предпочитала физический контакт и невербальное общение двух зверей, кивает в сторону, куда собирается двигаться и напрочь игнорирует предупреждающий взгляд.

Волчица срывается с места, оставляя после себя небольшое облако пыли, скользит по утекающему из под ног песку и прокатывается на боку во время спуска с небольшой возвышенности, дабы обогнуть по дуге направляющихся к ним афганистанцев. Придётся пройти большее расстояние, но она быстрее. Позади слышатся выкрики сослуживцев и маты Криса, но оборотень не обращает на них внимания, скрываясь из поля зрения людей. Тяжелые военные ботинки только мешают, ровно как и вся амуниция, но она справляется с желанием сорвать с себя одежду для большей манёвренности.

Первого талиба Роуг встречает когтистой лапой, сбивая с ног и добивая точным выстрелом в голову. Волк хочет умыться в крови врагов, почувствовать её на губах, но она не может себе позволить такой вольности: люди заметят странную смерть от лап хищника и окровавленное явно не своей кровью лицо хрупкой женщины. Остаётся только использовать оружие, выкрадывая для себя крупицы удовольствия от убийства.

+1

5

Дело пахнет жареным, Крис это чувствует ещё до того, как вторая волна огня пролетает над его затылком, сбивая нелепую форменную кепку с головы. Будь он медведем, то в воздухе обязательно повис бы запах жжёной шерсти. Солдат научили, что нужно быть готовыми ко всему, но к засаде нельзя подготовиться, как и невозможно привыкнуть к тому, что твои сослуживцы, те, с кем ты ешь отвратительную похлёбку каждый день, дохнут как жалкие мошки, прилипнувшие к спирали клейкой ленты и оторвавшие сами себе крылышки.

Впрочем, их жизнь ничего не стоит – так Ленц старается думать, уподобившись правительству Соединённых Штатов, которое пускает молодых, едва вдохнувших полной грудью вкус жизни парней как расходный материал. Заботит его только жизнь Роуг, потому что она больше чем просто лицо в толпе.

Песок попадает в глаза, скрипит на зубах, но её сноровка выручает их двоих – пока Кристофер не в силах совладать с ситуацией, она хватает его за шкирку как котёнка и поднимает на ноги, утаскивая за железный заслон. Это мнимое укрытие не дарит ощущения безопасности, но даёт отсрочку чтобы сделать вдох, унять минутную дрожь в руках и промыть мысли, хватаясь за работу – офицер не раздумывая падает на колени рядом с поваленным навзничь солдатом и начинает осматривать его ноги, которые ещё можно спасти, действует быстро, с отточенным до автоматизма мастерством, не отвлекаясь на то чтобы обернуться назад через плечо, потому что уверен – Хейл его прикроет. Впрочем, как и всегда.

Ещё ни разу девчонка его не подвела, и неправы те, кто говорит, что война – это не женское дело.

Под звук перезаряжающихся обойм и командный голос капитана отряда, раздающий приказы, Кристофер обматывает щиколотки и лодыжки, наплевав на всякую санитарию и голыми руками без перчаток вытаскивая пули, что не прошли навылет, из волокон мышц. Снова игра на время, в которой у него нет форы, ещё и эта идиотка в очередной раз решила геройствовать и жертвовать собой почём зря.

- Даже не думай! – глухо рычит, выдыхая это требование прямо из лёгких, и на какие-то доли секунд отвлекается от операции в полевых условиях чтобы бросить на Розамунд испепеляющий взгляд: - Одна ты не справишься! – к тому же очереди из желающих бросится под перекрёстный огонь он что-то не наблюдает, перепуганные новобранцы и более опытные, но всё ещё недостаточно зрелые бойцы сжались в группку как перепуганные птенчики, не получая отчётливых указаний с того момента, когда начальник переключил всё своё внимание на доклад об обстановке, ловя сигнал рации, но всё безуспешно.

- Будь ты проклята! – ругает её заведомо Ленц, зная, что Хейл конечно же не послушает её и сделает по-своему, но девушка ловит его ругань уже спиной, удаляясь как крошечная точка всё дальше и дальше. Бинты заканчиваются раньше, чем травмированные бойцы, медведь так и бросает раскрытую аптечку подскакивая на ноги и докладывая: - Я помогу ей, - не столько требуя одобрения, сколько ставя перед фактом. Пусть ему за это потом придётся поплатиться. Плевать.

Крис бежит по инерции следом, едва успев закинуть винтовку на плечо – не самая сильная его сторона, однако целится он неплохо и даже убирает двоих. Если волку неймётся ощутить вкус крови на клыках, то у косматого одна цель – не дать этой безмозглой самоуверенной дуре здохнуть посреди пустыни, где её тело найдут через сотни лет и примут за археологический экспонат какие-нибудь учёные из будущего.

- Обращайся, мать твою, - не советует, требует, прекрасно понимая что это единственная возможность выжить под градом пуль, и сам недолго думая сбрасывает форменную куртку, а вслед за ней и тяжелую обувку. Мягкий подшёрсток уже прорезается через кожу, а лицо вытягивается в медвежью пасть.

Пусть так, их секрет раскроется. Плевать. Если армия двадцать первого века смогла принять женщину в своих рядах, то потерпит и двух метаморфов, использующих свой врождённый дар во всеобщее благо и ради целостности собственных задниц.

+1

6

Она довольно скалится, когда слышит позади себя тяжёлые шаги напарника, приказ об обращении и ни на секунду не задумывается о последствиях, срывая с себя такой мешающий бронежилет, откидывая винтовку в сторону. Кровь кипит, сила разрастается в каждой клетке тела. Волчица чувствует безмолвное разрешение от своей второй половины и рвётся в бой, ломая кости человеческого тела, перестраивая их под себя. Эта боль привычна. Быть может, она всё же мазохист, но всегда с затаённым восторгом предвкушает момент смены ипостаси, прилив силы и обострения всех инстинктов. Возможность постоять за себя так, как может только она, именно так, как ей самой того хочется.

Враги ожидаемо замирают, вопят что-то на своём языке, впадают в ступор на драгоценные секунды, которые позволят принять волчий облик. Одежда рвётся, волк спешит выскользнуть из неудобных ботинок и ступить загрубевшими подушечками лап на горячий песок. Зверь не разменивается на предупреждения: рычание в сторону врагов, предупреждающе поднявшийся загривок - ни к чему, когда в тебя уже начинают палить. Оборотень слышит замешательство среди своих и громкий рёв за спиной: Крис тоже успел перекинуться в медведя. Розамунд срывается с места, оставляя после себя обрывки одежды и взметнувшийся песок.

Первого она сбивает с ног прыжком на грудь, целясь в горло и радостно урча, когда достигает своей цели. Плоть под клыками разрывается, попадает в горло, вызывая ещё больший прилив адреналина. Где-то на задворках сознания мелькает мысль о том, что Кристофер самолично оторвёт ей голову за подобное безрассудство, даже не дожидаясь напуганных сослуживцев, которые не факт что примут в крепкие объятья двух зверей, но вдоволь поразмыслить об этом ей не дают: пуля прошивает бок, заставляя зарычать из-за смеси боли и ярости. Она слышит выстрелы позади себя и радуется тому, что солдаты явно решили отложить разбирательства на будущее, а сейчас пытаются хоть как-то прикрыть двух метаморфов.

Волк мельком отмечает, куда направляется бегущий медведь и движется вслед, обгоняя на полкорпуса, готовясь напасть на следующего талиба. Естественно, появление на поле боя кого-то крупнее большой собаки вызывает ещё большее замешательство в стане врага, но пули всё равно летят над головой, заставляя использовать все свои органы чувств и уворачиваться от самых опасных. Она напрягает задние лапы так, чтобы отпрыгнуть в сторону, зигзагом, в пару прыжков достигнув следующего человека, стальной хваткой сомкнув клыки на его хрупкой руке, валит на землю, свободными лапами отталкивая в сторону потрёпанную винтовку. Кости ломаются, мужчина захлёбывается криками, в то время как она перебирается по руке выше, всё так же целясь в беззащитное горло, скрытое лишь ветхим платком. Битва за жизнь занимает всего пару мгновений и в этот раз она вышла победителем, позволив себе облизать клыкастую пасть.

Сослуживцы, заметив ослабление и панику в стане врага, решили прийти на помощь двум оборотням: Роуг слышит приближение пары знакомых запахов и поступь сослуживцев, выстрелы из привычной M16, которые настигают цель в виде приближающегося к ним талиба. Волчица бы обязательно махнула хвостом в знак благодарности, но вместо этого испуганно скулит, когда песок рядом с ней взметается из-за пулемётной очереди. Ей не очень хочется проверять, что будет с оборотнем, расстрелянным из пулемёта, который некоторое время назад и положил несколько их бойцов, а потому ей снова приходится прыгать бешеным зайцем, избегая пуль. Однако, отвлёкшись на юркую волчицу, враг совсем забыл про крупного медведя, который может себе позволить сбить пулемётчика с ног. Роуг догадывается о том, насколько страшной может быть смерть от клыков волка, но представлять себе ужас от того, чтобы быть разодранным медведем ей не очень хочется. 

Им всё же удаётся одержать победу в этом безумии. Розамунд гонится за одним из выживших, в то время как сослуживцы палят в спины другим убегающим. Последнего она убивает с особым удовольствием, позволив себе растянуть борьбу за жизнь на пару мгновений больше, не только пожирая чьё-то горло, но и раздирая когтями грудь. Была бы её воля, с удовольствием бы распорола живот, вымазывая морду в крови и требухе, добираясь до печени: самый лакомый кусок. Однако, позади всё ещё находятся люди, которые в любой момент могут принять решение о том, что спасение, это, конечно, хорошо, но лучше перебить зверей от греха подальше.

Волчица подбегает к медведю, пару раз счастливо тычется ему в морду, а затем становится рядом, исподлобья наблюдая за людьми, которые всё ещё раздумывают о том, убрать ли оружие, или выстрелить. Однако, солдаты – люди подневольные. По рации слышится приказ о том, что зверей лучше не трогать, так что Хейл принимает решение о том, чтобы вернуться в человеческую форму.

Обратно будто бы легче, но приятного всё так же мало.

Розамунд абсолютно не стесняется наготы и ран, которые зияют на теле: пуля в плече, пара в бедре, след от ножа на животе, совсем рядом с огнестрельным ранением – одному всё же удалось пырнуть её в бок в то время, как она разрывала ему горло. Хейл морщится, доставая пулю из плеча и смотрит на сослуживцев всё так же, волком, уже не видя смысла скрывать блестящих глаз.

- Что вылупились? Бабы голой не видели? Потом подрочите, - Она инстинктивно выступает чуть вперёд, закрывая собой Кристофера. То, что их раскрыли – целиком и полностью её вина, но она всё ещё считает, что другого выбора у них не было.

+1

7

Тяжелая лапа медведя куда страшнее, чем острые волчьи клыки.

Крис не преследует цели искупаться в чужой крови, но и защитником бедных его не назовёшь. Насилие – своего рода удовольствие, от которого оборотень не ворочает носа, об этом расскажет карта синяков на теле Роуг, которая никогда не просила его останавливаться, если Ленц сжимал слишком сильно бедро или сжимал горло пальцами с такой силой, что перекрывало дыхание. Давно уже было пора догадаться, что ей это нравится, но каждый раз Кристофер задыхался от чувства вины и зацеловывал с непринуждённой нежностью каждый оставленный на её теле отпечаток, вымаливая прощение, в котором не нуждался.

Кому стоило его бояться, так это засранцам, кто посмел поднять свои ружья и направить на них курок.

Преображение ломает его каждый раз – парень падает на четвереньки и скручивается от боли в костях, которые словно ломает множеством ударов одновременно. Организм перестраивается под медвежью сущность, трещит по швам, выпуская густую шерсть, острые клыки и мощные лапы, один удар которых сшибает с ног. Разумеется, остатки одежды при этом всём не уцелели, превратившись в труху, которую вскоре развеет по пустыне, но эти материальные блага нисколько не волнуют уже обратившегося зверя, который на полном хожу мчится вперёд, не обращая внимания на раскалённый песок, что обжигает подушечки лап.

Косматый не старается бить на убой, но защищает свою напарницу он уверенно, радуясь в этот самый момент, что не понимает ни единого слова из их речи, но готов поклясться, что в ней есть проклятия и предрассудки, что столкнулись они ни с чем другим, как исчадия ада – люди, по щелчку пальцев обратившиеся в монстров, обязаны гореть в дьявольском котле. Впрочем, об этом Кристофер обязательно подумает шагнув за порог загробной, а сейчас он ретиво подбегает на четырёх лапах к ближнему к нему солдату и наваливается тяжёлой тушей, располосовав его лицо острыми когтями. Следующему повезло меньше – удар пришёлся в живот и вскрыл брюхо, вываливая наружу глянцевые блестящие внутренности.

Оборотень едва успевает пригнуться, когда пули врагов пролетают над его загривком, но в следующий момент слышит ответный залп, и несколько солдат в песчаной форме падают навзничь, пронизанные насквозь тяжёлыми пулями. Косолапому не хватает прыти в отличие от волчицы и попасть в него легче, поэтому к моменту, как он приблизился к основной гуще врагов в его боку уже застряло несколько патронов, но это не остановило его от прыжка и атаки, которая сбила с ног сразу троих. Ошмётки кожи и капли крови летят во все стороны, словно дремавшей всё это время кровожадности дали выход, высвободили зверя, дремавшего где-то глубоко под рёбрами, но ненароком разбудили.

Кристофер не может остановиться, пока последний вражеский солдат не глотает свой последний хриплый вскрик ужаса, всё ещё не до конца веря увиденному и наверняка проклиная всех известных ему богов за то, что позволил подобным тварям топтать землю и дышать одним с ними воздухом. Двое с переломанным хребтом лежат у медведя в ногах, ещё троим он вырвал желудок вместе с куском плоти, уцепившись губами за бок, пасть Ленца перепачкана кровью, как и вся звериная морда, на которой только знающий прочитает довольную гримасу сытого создания.

Не человек, но ещё и не чудовище.

Багряная пелена спадает с глаз только когда волчица прижимается к нему косматым боком и указывает носов в сторону перепуганных сослуживцев, которые всё это время оказывали им огненную поддержку.

Предстоит нелёгкий разговор, и решение вести его в людском облике приходит само собой им обоим.

Ленц привык сверкать чем богат, но вот к офицеру Смитту подлетает пулей и срывает с его плеча форменную куртку, набрасывая на плечи Хейл, явно беспокоясь о её девичьей чести больше, чем о себе. Оправдание, что такая жертва стоит жизней дюжины новобранцев, работает, Крис не винит себя, но с достоинством принимает наказание.

Сладкая парочка метаморфов сидит спина к спине в отдельной палатке со связанными запястьями. Медведю разрешили хотя бы нацепить штаны, а нескладный модный образ Роул так и ограничился распахнутой настежь курткой, почти ничего не скрывающей. Парень прижимает тяжёлую голову подбородком к груди и тихо ворчит:

- Прости, это моя вина, - поджимает губы, не думая о том, сколько жизней он спас. Отравляя себя изнутри мыслями исключительно о том, скольких он убил и что по его вине единственный близкий человек в этой дыре может попасть в неприятности. Конечно, девчонка Хейл сильная и может постоять за себя, но уберечь её Кристофер считал своим прямым долгом, обязанностью, которую взвалил на свои плечи, хотя его никто об этом не просил.

К чему придёт суд? Снесут ли им голову с плеч или помилую? К несчастью разбираться кто прав, а кто виноват, в условиях боевых действий никто не станет – решающее слово за тем, у кого больше звёздочек на погонах, и плевать, что военный врач уже неоднократно проявил себя как преданный делу боец. А пару трупов, особенно глупую девицу, можно легко списать на несчастный случай и похоронить среди барханов.

От злости Ленц скрипит зубами, уверяя её: - Я не дам тебя в обиду, - потому что верит в силу этих слов. Кого угодно, но не Розамунд.

+1

8

Пустыня коварна. Все эти перепады температур были уже достаточно привычны, но к вечеру ожидаемо холодает, так что Роуг слегка мёрзнет в то время, как они с Кристофером сидят в палатке. Прохладный ветер скользит под куртку, от чего она неловко ведёт плечами и недовольно шипит, когда кожу на запястьях стягивает из-за натяжения пут. Спина собрата горячая, так что за неимением другой альтернативы она лишь жмётся ещё ближе, ещё тесней. При должной фантазии можно было бы вообразить, что они сейчас находятся у Ленца в палатке – их негласный пункт для встречи, после бурного воссоединения. Однако, пусть в их играх и присутствовало иной раз связывание, в этот раз руками не могут пошевелить оба.

Они сдались без пререканий, пусть Хейл и оскалила пару раз клыки, когда сослуживцы связывали Криса, но вот сама она встретила командира с гордо поднятой головой, не собираясь ни оправдываться, ни пояснять, что они такое. Позволила завести их в палатку и усадить на пару скрипящих при каждом движении стульев. Позволила им самим решить, что делать дальше.

Розамунд ни капли не сомневалась в том, что они смогут выбраться. Она и сама не могла сказать точно, почему так уверена в этом, то ли из-за клубящейся в грудине ярости, то ли из-за горячей спины позади себя, в которой она была уверена даже больше, чем в себе, но они выберутся. Быть может, придётся бежать, но глупые люди ничего не знают о слабостях метаморфов. Хотя, конечно, пара особенно метких выстрелов их всё же прикончит, но шанс выкрутиться всё ещё был достаточно высок.

Хейл фырчит, услышав слова Ленца. Если уж кто и виноват в данной ситуации, то только она: он раскрылся только из-за того, что волчица не сдержалась. Да и не могла сдержаться, прекрасно понимая, что ещё пара минут и от их отряда не останется и следа. Конечно, можно было пожертвовать сослуживцами, но она всегда была чересчур помешена на пусть и мнимой, но справедливости. Это ведь они, гордые патриоты Америки, вторглись на чужую территорию. Но солдатов всё же было жальче.

- Это очень мило, что даже в такой дерьмовой ситуации, которую создала только я, ты всё ещё пытаешься взять вину на себя, - Волчица облизывает губы и за неимением лучшего, проводит кончиками пальцев по ноге напарника. Хотелось бы, конечно, привычно запустить пальцы в шевелюру и провести кончиками ногтей по коже головы, вызывая мурашки, разбегающиеся табуном по спине, но она обязательно сделает так позже, как только с запястий исчезнет верёвка. Узлы вязал Джонсон. Умелец, чёрт возьми, сразу видно – бывший рыбак, умеет добротно работать с верёвкой. – Ты ведь знаешь, что я тоже всегда тебя прикрою. Крис, мы не умрём сегодня.

Она уже знает, как может развязать руки, пусть и сломав при этом себе запястье, но не спешит действовать. Выжидает, всё ещё надеясь на остатки разума у их руководства. Полог палатки ожидаемо поднимается, пропуская к ним человека, который смотрит на двух зверей в человеческом обличье с затаённым страхом, держа при этом безукоризненную осанку. Но она чувствует, как ему не по себе. Он не видел их в бою, но знает о том, что они совершили, пусть и отказывается до конца признать факт наличия перед собой двух сказочных существ. Роуг оборачивается к нему, издевательски изгибая бровь, бросая безмолвный вызов. Связанная, но не сломленная, иррационально уверенная в себе и в напарнике волчица. Не выживут, так утянут за собой как можно больше народа. Зверь безмолвно скалится, припадая на задние лапы, выпрашивая у человека разрешение на очередной бой. Однако, Хейл не позволяет своему безумию вновь захлестнуть её с головой, осаждает волка и слегка тряхнув головой, откидывает надоедливую прядь со лба.

- Мне казалось, что солдатам армии всё же положена форма. Или это такой особый вид домогательств – оставлять меня в одной куртке? – О, она знает, что находится на грани: выведи ещё чуть-чуть, пройдись наглостью по хрупкому человеческому равновесию и получишь пулю в лоб. Пусть и без аконита, но всё равно смертельно, особенно с тем калибром, что находится в кобуре у командира. Знает, и всё равно продолжает строить из себя невесть что, надеясь выехать на человеческом страхе. И судя по осуждающе поджавшимся губам, но оставшемся на месте оружии – у неё получается.

- Что ещё вы умеете?

Хейл улыбается победоносно, изгибаясь, безжалостно ломая себе запястья и когтями поддевает края пут, что связывают Кристофера. Она действует не слишком аккуратно, царапает тонкую кожу Ленца, но умудряется ослабить верёвку, а дальше дело только за ним. Приложить больше силы и разорвать осточертевшие оковы. Медведь действительно сильней волка.

- А что вам нужно? – Да, она торгуется, отчаянно желая зализать места порезов, что остались от её когтей на коже медведя, вымаливая прощение за свои неосмотрительные действия. Но не сейчас, когда от результата разговора зависит то, как они выйдут из палатки: ногами вперёд, или с высоко поднятой головой, старательно не обращая внимания на ужас в глазах людей.

+1

9

Ведь всё могло быть иначе. Крис неустанно повторяет себе это снова и снова, думая о том, что не ударь им в голову эта дурацкая затея – стать героями и спасти пару белых американских задниц от того, чтобы быть нашинкованными свинцом как индейка яблоками на день благодарения, то сейчас зажимал бы девицу Хейл на своём матрасе, сваленном на зыбучий песок, и вырывал из её рта успокоение за очередной пережитый день. Ещё один день под обжигающим солнцем с сухой пылью в лёгких вместо воздуха и таким приевшимся запахом крови вокруг. Отвращение, уже ставшее привычным и родным.

Но сомневаться в своём выборе, когда изменить уже ничего нельзя – верный путь в могилу, Ленц это хорошо усвоил, поэтому стряхивает с себя сомнение как песок и откидывается на спину напарнице, вытягивая перед собой затёкшие ноги, недовольно сопя. Сколько их уже держат в таком положении? Несколько часов? Сутки? По тёмной палатке, через холщовые стены которой почти не проступает свет, невозможно что-то понять. И вот так Америка благодарит своих героев? Возмутительно, не ровен час и к врагу перебежать, у них сказать «спасибо» язык точно не отсохнет.

- Потому что мне не насрать на тебя, - легко трётся затылком о её голову и пытается оглянуться через плечо, чтобы посмотреть ей в глаза, но едва успевает ухватить боковым зрением тёмные волосы, лежащие на плече. Его положение такое же невыигрышное – голая задница и прилипший к потной коже песок, остатки чести разрушили как карточный домик, но что такое брезгливость и унижение Кристофер забыл ещё во времена учёбы, выполняя грязные поручения старших коллег-преподавателей, которые не любят пачкать руки о сальные кишки, выпотрошенные желудки и спрятанные в формалине гениталии, от запаха которого потом отмываешься ещё несколько дней. – Пожалуй, ты мне даже нравишься. Больше чем друг. И не потому что ты единственная у кого в этой дыре есть сиськи.

Не самое романтическое признание в его жизни, но даже такое для врача было целым душевным откровением, будто его вывернули как дохлую придавленную колесом кошку наизнанку прежде чем сделать из него чучело и выпустили наружу остатки внутренностей. Привязываться к людям сложно и болезненно, а особенно к тем, кто каждый день бросается сломя голову под пули и скалит пасть острых зубов – неумолимо окунаешься с головой в страх, что однажды не успеешь, не окажешься рядом в нужную минуту, не успеешь спасти.

В отличие от девчонки, то и дело ёрзающей за спиной и не находящей себе места, Ленц смирился и терпеливо ждал правосудия, каким бы болезненным для него оно не оказалось, даже был готов взять всю ответственность за случившееся на себя, но прекрасно понимал головой, что дюжина свидетелей подтвердит – оборотней было двое, а следы когтей на телах жертв принадлежат не только медведю.

Парень вскидывает голову вверх, когда один из капитанов отводит в сторону тряпичную «дверь», впуская в палатку с застоявшимся воздухом немного света, но тут же отпускает стоит всем свидетелям этого мнимого суда занять свои почётные места согласно купленным билетам вокруг напарников, слава о которых уже начала просачиваться на пределы этого лагеря.

- Роуг, - рычит на неё тихо Крис, легко толкая локтем, тем самым прося прикусить язык и держать его за зубами, но где он, а где ураган Хейл, который сносит всё на своём пути? Парень опускает голову ниже и прижимает подбородок к груди, моля про себя, чтобы у командующих были стальные нервы и желание выпустить пару свинцовых пуль им в головы не вспыхнуло как конец спички, которым провели по боку коробка. Смотреть в глаза этим ублюдкам нет ни капли желания, поэтому он молчит до тех пор, пока не чувствует как ослабли верёвки на запястьях, рывком тянет их в стороны и как ни в чём не бывало поднимает руки, усмехаясь. Тут же дюжина стволов смотрят на него, а задушенное «стреляйте в них!» звучит из-за забора спин, но нажать курок так никто и не решается.

- Правильное решение, - резюмирует Ленца и плавно, чтобы не спугнуть опускает руки вниз, упирается ладонями в землю и мягко отталкивается, выпрямляясь, говорит сухо, не теряя Розамунд из поля зрения: - Мы хотим служить дальше как ни в чём не бывало, словно этой ситуации не было, или в противном случае вам придётся нас отпустить.

Ударение, лёгкий нажим голоса приходится на это «придётся», давая понять, что в случае несогласия они утащат за собой в ад столько людей, сколько смогут.

Кристофер хватает девушку за локоть и прижимает к себе, обнимая за плечо и пряча от любопытных глаз, зная, что только ему под силу сдержать волчицу от поспешных решений вцепиться в чью-то глотку, до последнего слепо верит в то, что у этой истории ещё может быть хороший конец.

+1


Вы здесь » Arkham » Сгоревшие рукописи » shape-shifters