Horror News №3запахло весной
Две неделиДиснеевских мультфильмов
Poenitentia: Aurelion Rodricks до 23.09
DARK FATE I: Misty Malone до 23.09
DARK FATE II: Aaron Ryder до 20.09
«— Только не говорите, что у вас тоже имеется... подвал? — веселый полутон, столь неуместно возникший в данной ситуации, оборвал скрип приоткрывающейся двери, от которого по коже пробежалась волна мурашек. » (с) Ромейн читать дальше

day at the museum.
Riley Griffin & Theo Ives

Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Настоящее, декабрь 2018 года » somebody that I used to know


somebody that I used to know

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


you said you felt so happy
you could

die
https://s3.gifyu.com/images/12f3c6435aede2550.jpg https://s3.gifyu.com/images/20de06d21e577d81c.jpg https://s3.gifyu.com/images/381d5ac8e7443b306.jpg
but I'll admit that I was glad it was over

Basil Fontaine & Leo Nightshade
04.12.2018, 17:23, книжное кафе «Иоганн и Луиджи»


скучал по мне?

+4

2

Тщательно уложенные завитки в волосах Бэйзила отдавали пенкой для укладки с насыщенным цветочным запахом. В памяти воссоздаются незначительные и совсем бессмысленные детали так же отчетливо и ясно, как витающий в воздухе аромат ириса у входа в выделяющийся из общей толпы серых бетонных клонов магазин, где на вывеске витиеватым и размашистым шрифтом выведено «Иоганн и Луиджи».

Лео улыбается, прежде чем сделать решающий шаг по ступеньке вверх. Измеряет ее задумчивым взглядом, словно решая, насколько плоха его идея.

Плохие идеи ему нравятся - они, как правило, предназначены для удовлетворения странного рвения к саморазрушению. Из плохих идей рождаются самые лучшие песни. О Бейзиле он уже написал парочку. Ничего выдающегося, учитывая, что наиболее подходящий для его ситуации оказался беспрерывно звучащий в голове назойливый мотив со всегда актуальными строчками «Но почему же он мне не дает».

В кармане твидового пальто, возле сигарет со спичками, всегда в свободном доступе, хранится, как амулет, гармоника Софии; маг сжимает ее на удачу - действие скорее неосознанное, но когда его солнечной девочки нет рядом, к безрассудству подталкивает и одно лишь напоминание о ней.

Книжная лавка внутри похожа одновременно на все претенциозные заведения Лондона, собранные в одном месте, смешанные в пыльную кучу из книг идеи с тех былых деньков в городе туманов. Прежде они с Бэйзилом могли разговаривать часами, упиваясь чересчур сладкими коктейлями с кокосовым ромом (его любимый), мартини (любимая отрава Фонтейна), и ненавязчивой компанией друг друга. Бэйзил держался на учтивом расстоянии полуметра, как и со всеми, но с каждой их встречей пространство между ними уменьшалось, переходя за опасную черту душевной близости. Возможно, Фонтейну казалось, что они с Лео родственные души. Возможно, Лео просто хотелось его отодрать, прижав к одному из неустойчивых стеллажей университетской библиотеки, к которой Бэйзил испытывал гораздо больше влечения, чем к нему.

Где-то немного щенячье восхищение Фонтейна на одном из этапов их знакомства выбило Лео из колеи, а он то считал себя неуязвимым к любви по ту сторону сцены, масляным взглядам дрыщавых любителей инди и смазливых, генетически красиво сложенных, лиц. Уловить ту тонкую грань, когда несколько хорошо проведенных вечеров переросли в одержимость, Лео так и не смог, перейдя от легкого общения к настойчивым требованиям большего.

Софи, то ли петляя между громоздкими колонами Сорбонны, то ли уплетаясь в очередной скандал ее европейских приключений, нагло смеялась в трубку по ту сторону телефона, в красках подытожив, что эту гору Лео не взять. Плотно стиснув зубы, маг цедил в ответ озлобленные ремарки: «А слабо хотя бы минут пять не быть такой мелкой каверзной сучкой?», на что она припевала ангельским голосочком: «А слабо отыметь его на протяжении следующих десяти дней? Тогда я перестану быть мелкой каверзной сучкой». В итоге, ничего у Лео не получилось, но с другой стороны, Софи было таки слабо изменить своим лучшим повадкам. Хорошо, что в своей кошачьей, грациозной стервозности она была абсолютно прекрасна.

Янтарный искусственный свет доброжелательно встречает Лео, когда тот размеренным шагом движется внутрь не то книжного магазина, не то кофейни, не то антикварной лавки, сродни тем, что в маленьких европейских городках привлекают охотников за редкостными безделушками; маг лениво проходится возле стопок книг, уложенных на крепких полках строго по жанрам, проводит по корешках длинными пальцами, не поворачивается, чтобы взглянуть на прилавок, и еще не вглядывается вглубь помещения в поиске высокого силуэта в экстравагантной жилетке; затем продолжает свою экскурсию в разделе новинок, где кто-то неряшливо оставил чашку из-под кофе, помеченную на ободке бледно-розовой помадой; еле слышно напевает свою версию той самой песни с рокового вечера в лондонском пабе. Бэйзил превратил его в фанатика, заставив зациклиться так, как обычно кто-то зацикливается на нем.

С приближением к барной стойке знакомая цветочная дымка смешивается с пряным сортом кофе, не обычной дешевой арабикой, грубой и кисловатой при каждом глотке, а чем-то насыщенным и дорогим. Зная Бэйзила, тот вероятно пожелал, чтобы кофе в его магазин привозили только элитных сортов откуда-то с Ямайки или какого-нибудь Эквадора. Среди шелеста страниц, легкого звона кофейных чашек, тихих разговоров и заговорщических перешептываний он видит Бэйзила за одним из столиков. Все та же обманчиво надменная осанка, тонкие складки на переносице и обезоруживающий вид безоблачного, познавшего дзен, счастливца.

На лицо сама по себе наползает полуулыбка. Сколько они не виделись? Когда в последний раз разговаривали? Остались ли у него следы, маленькие отметины на коже и в сердце, после тщетных попыток Лео убедить его в том, в чем того так сложно убедить? Маг присаживается на стул напротив, тем самим заставив Бэйзила оторвать глаза от толстой книги. Рука в кармане пальто вертит крошечную гармонику, Лео опирается на мягкую бархатную спинку, расслабленно растянув перед собой ноги.

- Скучал по мне?

+2

3

Зима встречала Бэйзила каламбурно холодно.
Неприятности сыпались на мага со всех сторон и. конечно же, в первую очередь были связаны они с семьей. Как же иначе, да? Фонтейны умели отравлять все вокруг своей личной драмой, а драма у них была постоянной.
Проблемы с Кэмероном. проблемы с Нильсом - все как обычно, но в этот раз все это подкосило маму чуть сильнее, чем обычно, и Бэйзил очень за нее волновался. Из-за этого приходилось чаще появляться дома, хоть он там и не жил уже, по своим меркам, довольно давно. В целом, конечно, это было не так сложно, но все равно напряжно - Бэйзил ведь был уверен, что сможет держаться в стороне от всех этих вечных проблем, что не будет особо с ними со всеми контактировать, но когда ты думаешь, что Фонтейн тебя просто так отпустит - ты проигрываешь. Не хочешь, чтобы проблемы Фонтейна были твоими - держись от него как можно дальше изначально, потому что уникальная способность этой семьи не просто умение попадать в ужасные ситуации, а еще и затягивать в них всех окружающих. Бэйзил часто думал о том, есть ли у него такая же проблема, но все как-то не мог придти к окончательному мнению. У него не было таких проблем, о которых он бы говорил вслух, но была, например, Соня, которая как однажды с ним заговорила. так с тех пор все никак соскочить не сможет. Вон, Бэйзил ее даже в Америку уговорил переехать. Других близких людей у него не было, так что пока исследование семейного проклятья было несостоятельным.
Он зашел утром убедиться, что все хорошо - сегодня на день у него была запланирована встреча с томиком средневековых французских заклятий, которую предварительно надо было забрать у одного мелкого торгаша. Бэйзилу она досталась чудом, но пока не был уверен, что справится с ней, потому как пока не представлял, в каком она состоянии.
В "Иоганн и Луиджи" все было как всегда - просто замечательно. Тихо, уютно, чисто и светло. С каждым днем Бэйзил обожал свое заведение все больше, чувствуя. что да. он не прогадал - именно о таком он и мечтал, когда был подростком. Тихом и комфортном месте, где можно спрятаться за горой книг и никто не будет донимать тебя вопросами, сколько из них ты прочитал, не слишком ли ты умничаешь и зачем вообще читать.
Он был здесь...счастлив? Пожалуй.
Официант здоровается вежливо и чуть напугано - как и вообще почти все официанты. Бэйзил не знал. что именно о нем им рассказала Соня. но, кажется, правдивого там было мало. Однако разрушать образ строго начальника ему как-то не хотелось, как и общаться с официантами. так что все складывалось идеально.
-Как обычно, будь добр, - произносит он. наугад вытягивая с полки увесистую книгу. Это его или уже что-то новенькое? Нет, книга старая, но вот откуда она взялась, он абсолютyj не помнит. Возможно, принес кто-то из благодарных посетителей.
Последнее время Бэйзил читал мало художественной литературы, но почему бы и нет? Надо же как-то скрасить это утро.
Знакомый голос знакомо режет слух. Бэйзил давно уже не реагировал на этот голос хоть как-то положительно, но уже и успел забыть это мерзкое саднящее чувство, появляющееся от одного лишь голоса.
А ведь когда-то он обожал его так безмерно, что позволил себя отыметь. Он повторял про себя. что позволил. Повторял, что согласился. хоть и нехотя. Так ему жилось чуточку проще.
Он поднимает глаза медленно, где-то в глубине души надеясь, что это лишь совпадение, что это не он.
Конечно его рациональная.обычно доминирующая. часть говорит, что ошибки быть не может - было ведь понятно. что Найтшейд мог вернуться к семье в любой момент также. как это сделал Бэйзил. Да и сам вопрос не предполагает, что они могут быть незнакомы, о нет, Бэйзил, ты ведь уже точно знаешь, кто это. Так к чему этот эмоциональный цирк?
Ты не удивлен. Ты не напуган. Он ждет обратного, но не дай ему этого.
-Не особо, - отвечает Бэйзил, поглаживая ветхий корешок пальцем.
Все. Не давать ему темы для беседы, не проявлять больше внимания. чем он заслуживает. С ним нельзя вести себя иначе, с ним надо держать себя в руках.
Давай, Бэйзил, это ерунда. Ты давно уже все это прошел, ты победил. Он - лишь неприятное прошлое и не больше.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://i.imgur.com/2fnhZor.png[/icon][lz]<b>NPC <a href="http://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

+1

4

Маска невозмутимости быстро скрывает секундное замешательство, разглаживает тень удивления со страхом, и стягивает эмоции в пластиковое, безопасное выражение безразличия. Лео не видит на безоблачном лице ни единой неровной линии, пульсирующей жилки или случайной капли пота на виске, но знает, как должно быть стучит у него пульс, чувствует правдивую реакцию так же отчетливо хорошо, как и знает сидящего напротив человека.

В стенах холодного сырого лофта, посреди просторной кровати с разбросанной на ней одеждой, старыми медиаторами, бутылками из-под темного стаута, грязными следами прошедшей вечеринки, он тянет Бэйзила за собой на застеленную смятую поверхность простыней. Они разговаривают беспрерывно около часа, у Фонтейна напряженная спина, будто он лежит на иголках, он то и дело пытается отодвинуться, оставив себе иллюзию личного пространства, но по меркам нетерпящего прикосновений недотроги быстро расслабляется, поддаваясь ласкающему действию алкоголя и размеренного, сонливого разговора. Лео переваливается набок, несколько раз моргает, пытаясь остановить мир от вращения, следит за острыми линиями челюсти, движением чуть обветренных губ, вслушивается в не такие уж увлекательные, как минутой ранее, истории, концентрирует внимание на выбившейся рубашке, на мирно покоящейся на груди ладони и пальцах, неосознанно отбивающих беззвучным ритм. Лео тянется за его ладонью, обрывая Фонтейна на полуслове первым же, еще безобидным, действием. Его темные глаза наблюдают за Найтшейдом с подозрением и округляются в два медных, блестящих пенни, наполняясь нескрываемым испугом, стоит Лео притянуть его пальцы к приоткрытому рту.

- Тебе понравится, - обещает Лео, завлекая мага под себя без предупреждения, не давая времени на обреченное, краткое «нет». Ему не нравится. Ни тогда, когда Лео почти не настаивает, ни позже, когда не предоставляет возможности отказаться.

В «Иоганне и Луиджи» пространство сужается до шаткого дизайнерского столика, до пары глаз, беспокойно бегающих по тексту невероятно притягательного именно в этот момент британского романа. Сухой ответ растягивает полуулыбку Лео, слова вовсе не задевают его эго, скорее предвещают будущий взрыв. В смутно знакомой обложке Лео узнает роман Моэма, наклоняется ближе, отбирая с рук Бэйзила книгу, догадки подтверждаются выведенным серебряными чернилами названием на корешке.

- Какой занимательный выбор, - движениями пальцев в воздухе он перелистывает на как будто случайную страницу, читает в голос несколько знакомых строчек, - «Безумно тоскуя по Милдред, он ее презирал. Теперь он понимал, что нет на свете худшей пытки, чем любить и презирать в одно и то же время...»

Звучно захлопнув роман, Лео возвращает его на столик, пододвигая ближе к Бэйзилу.

- Люди слишком много думают о том, что лучше чувствовать, вместо того, чтобы просто чувствовать. Ничем хорошим он не заканчивается, я расскажу тебе концовку по дороге на фестиваль, - Найтшейд обводит взглядом выхоленное заведение, вспоминает, как оно, еще будучи далекой мечтой, жило только на красочных описаниях и в настойчивой фантазии Бэйзила, - предложишь мне что-то менее слащавое? И, может быть, кофе.

Лео опять наклоняется через стол, заглядывая Фонтейну в глаза, будто пытается выжечь взглядом притворную маску безразличия. Слишком мало времени прошло для того, чтобы она сумела прижиться плотнее и продержаться дольше, чем несколько минут. Ему хочется в это верить.

- Я скучал.

+1

5

Бэйзил ненавидел его.
Ненавидел так сильно, что вообще не был уверен, сможет ли снова к кому-нибудь что-нибудь почувствовать, будь то что-то хорошее или же плохое. Ненависть к этому человеку была так сильна, что когда-то Бэйзила даже выворачивало при одной мысли о нём.
Самое гадкое в этом было не то, что ненависть отправляла и его самого изнутри, о нет, с этим он смирился очень быстро. С этим он готов был жить, потому что это было бы гарантией того, что он больше он не позволит ему приблизиться. Не позволит ни ему, ни кому-то ещё поступать с собой так, как он поступал. Будь дело в этом, он бы лелеял свое чувство отчаянной и слепой ненависти.
Но проблема была в том, что тогда, в Лондоне, он любил его. Любил так сильно, что позволил случиться всему тому, что случилось. Любил так сильно, что проворонил момент, когда пора было бежать. Любил так сильно, что едва не возненавидел самого себя за то, что никак не может дать ему того, чего Полли хотелось. И дело было даже не в сексе, нет. Бэйзил упорно не хотел с ним спать не столько потому что ему это не нравилось, сколько потому что понимал, что дело давно не в сексе. Сначала, может, было, но потом...Потом Леопольд просто изменился. Точнее - открылся. С той стороны, которая никогда не должна объявляться. С той стороны, с которой его бы и родная мать знать наверно бы не хотела.
И эта сторона пугала. Пугала так сильно, что ненависть к нему выросла как раз из страха. Он не прекращал любить его, когда начал бояться. Не прекращал любить, когда начал ненавидеть. Его чувства просто легли на весы и все, что он, это дожидаться, когда ненависть наконец пересилит. Когда станет так плохо и страшно, что не захочется остаться. Не возникнет вопроса "а что, если?", не будет никаких "может быть". Когда не останется надежды. Он позволил ненависти выжечь все хорошее, что он чувствовал к нему, выжечь себя самого изнутри, потому что иначе бы он не ушёл никогда. Потому что иначе он бы умер там, в Лондоне, подмятый под чье-нибудь пьяное тело.
Он так и не сказал ему, как сильно ненавидит. Просто не смог. Может, боялся, может...Может, он сам не знал. Не сказал и всё. Он не обязан ни перед кем отчитыааться
Но сейчас он жалеет о том, что не сделал это, но какая разница? Он жалеет примерно обо всем, что так или иначе связывало его с Найтшейдом, от ещё одного маленького пунктика ничего не поменяется.
Но стоит тому забрать его книгу, как единственное, чего ему хочется - это встать и закричать. Монотонно, на одном вдохе, повторять снова и снова, не останавливаясь, не замолкая, пока до него не дойдет.
Я тебя ненавижу. Я ненавижу тебя. Ненавижуненавижуненавижу!
Но Лео это скорее позабавит, чем заставит уйти.
Бэйзил знает его слишком хорошо. Бэйзил знает его просто отлично. Знает, что книгу он забирает не потому что правда хочет узнать, что он там читает, а просто хочет быть ближе. Снова показать, что личное пространство Бэйзила для него ничего не значит. Что нет у Бэйзила ничего его, в том числе и этого самого пространства. Он всегда так делал. С этого все и началось.
Он читает вслух, и Бэйзил с подступающей к горлу тошнотой вспоминает, как раньше ему это нравилось. Как Полли, его чудесный Полли, подхватывал книгу, когда у Бэйзила слишком уставали глаза, чтобы продолжать, и читал ему вслух. Иногда он читал слова неверно и Бэйзил, смеясь, поправлял его. Это было волшебно.
А потом однажды Леопольд ударил его книгой по лицу и больше Бэйзил не смеялся. Вообще никогда.
Он думал, что давно пережил все это, но, стоит Полли захлопнуть книгу, как он нервно жмурится, подсознательно готовясь к скорому удару. Он не хочет этого. Он ее хочет бояться. Но он просто не может ничего с этим сделать. Думал, что может, но, похоже, нет. Отличное время и место, чтобы узнать об этом, да?..
Он нервно сглатывает и поднимает руку, подзывая официанта. Пока тот не подходит, он даже не может заговорить снова.
-У меня работа, - помнишь ещё, что это такое?
Будь на его месте кто угодно, он бы закончил фразу. Но не с Лео.
-Пей кофе и уходи. Тебе здесь не рады, - простое "нет" на нем давно уже не работает, Бэйзил помнит это.
Вот и все. Ты отлично справился. Все, хватит, уходи. Ты достаточно показал характер, достаточно показал, что он не сломал тебя. Уходи.
Бэйзил поднимается со своего места.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://i.imgur.com/2fnhZor.png[/icon][lz]<b>NPC <a href="http://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (03-06-2019 20:37:24)

+1

6

Вот оно.

Заметное, нервное движение по гортани, когда Бэйзил сглатывает свой испуг, пропуская его сквозь себя, зажмурившись, сдаваясь перед неумолимой, быстро надвигающейся волной, подготавливая себя к наихудшему исходу. А когда-то Лео был единственным, не считая его притрушенной подружки, кому он разрешал к себе касаться. Сначала неуверенно, осторожно, и, как будто невзначай, незаметные скольжения по ладони, еле ощутимые сжатия плеча, заговорщицкий шепот, легко обжигающий ушную раковину, пока кожа покрывалась пупырчатой рябью, перерастали из неловкости в привычку, и превращали обыденность в навязчивую потребность.

В прохладных стенах «Иоганна и Луиджи», среди шуршащих книг и горячей кофейной дымки, Лео не хочется наказывать Бэйзила за равнодушие, - хочется его поцеловать. Увидеть, как искажаются в удивлении выразительные черты, и как во взгляде пробегает паника, запуская механизмы в слишком умной, забитой бесполезной информацией, голове. Он представляет, как ощущает шелковое, елейное касание темной копны волос, мельтешащей по впалому животу ниже, по мере того, как маг опускается перед ним, обреченно предоставляя свой рот, соглашаясь на все, что Лео попросит.

Найтшейд представляет как в очередной раз после неловкого соглашения Бэйзила, он дождется, когда в удручающей духоте скомканной постели услышит равномерный ритм дыхания, а после Лео набросает пару строк кривым почерком, остро ощущая, как чужой подбородок непроизвольно утыкается ему в плечо, ища уюта. Потом Лео уйдет посреди ночи в последний работающий в округе бар, сыграет кавер на старом фортепиано, пока будет ждать на свой заказ, пересечется взглядом со смазливым студентом колледжа и пропадет из жизни Бэйзила на несколько дней или недель. Он знает, что Бэйзил никуда не денется, и когда после сотого проигнорированного сообщения, Лео отпишет, то незамедлительно одержит вежливый, исполненный скрытых надежд и сомнений, ответ.

Его послушный ранимый мальчик.

Хорошо, что это не единственная отличительная черта, иначе Бэйзил не отличался бы от толпы таких же, пытающихся занять место в мыслях, простаков, жаждущих расположения, требующих отдачи. Почему люди ожидают исполнения выдуманных ими же обязательств, если никто не давал никаких обещаний? Почему создают в голове красивый, нереалистичный образ, а потом раздосадовано требуют ему соответствовать? Единственная, кого Лео не способен разочаровать или шокировать несоответствием - это София, самая важная константа в его жизни, - каждый из них в деталях знаком с уродливой, прогнившей сущностью другого, хороня остатки собственной совести в забытье объятий друг друга, даже не пытаясь отказывать себе в капризах. Но очаровательное восхищение Бэйзила отличалось от всего остального в жизни Лео, потому что Бэйзил вообще редко позволял себя чем-то очаровываться, а кем-то - тем более, не с его не отключающимся мозгом, анализирующим каждый шорох в свою сторону. Лео обнаружил у мага удивительную способность заговаривать себя, заставлять слушать до поздней ночи, странным образом удовлетворяя преследующее от континента к континенту одно лишь желание, что когда-либо имело значение - желание не скучать.

Бэйзил из настоящего более осторожен - он опытнее, он знает, чего ожидать, он закаленный своим испугом, и в здравом уме не станет тосковать по тому, от кого сбежал. Бэйзил стал умнее. Он решает не царапать воспоминаний, как царапают до крови укусы насекомых или стягивающиеся раны, лишь бы унять назойливый зуд, - решает ретироваться до того, как выступит кровь. Лео поднимается вслед за ним, игнорируя официанта, вдруг перестав теребить гармонику, и позабыв о самоуверенности в голосе. Он ловит Бэйзила за запястье, сжимает худую руку в своей, ощущая как под мягкой тканью рубашки настойчиво звенит пульс.

- Не уходи, - шепчет он, наклонившись; его глаза в этот момент чище летнего неба, - светлые, жалостливые, - почти зеркальны тому выражению щенячьего восторга Бэйзила из прошлого, - Всего лишь разговор, а потом ты сам решишь, - Лео переходит через стол, приближаясь, становясь близко, но недостаточно для видимой тревоги, и чуть усиливает свою хватку, - разговор тебя не убьет, а поговорить нам рано или поздно придется. Я здесь на какое-то время. София в Аркхеме, - чуть помедлив, он добавляет с призраком усмешки на серьезном, сосредоточенном лице, - и ты в Аркхеме.

+1

7

Его прикосновение ощущается не как простое человеческое тепло, не как просто немного костей, суставов и мышц, обтянутых кожей. Его прикосновение - это как если бы руку зажало между валунов, да так сильно, что нет ни единой возможности выбраться, кроме как отрубить ее вовсе.
И дело было не в том, что Бэйзил хотел бы, чтобы это прикосновение не кончалось никогда -о нет, он слишком хорошо знал, что бывает, когда Леопольд Найтшейд находится тобой рядом слишком близко. Он не просто токсичен, но практически радиоактивен. Оказаться с ним даже за соседним столом уже опасно, а дать ему коснуться себя - это почти как приговорить себя к смерти. Давать себя касаться - значит давать ему то, чего он хочет, а это всегда приносит за собой чувство власти. Леопольду никак нельзя давать даже заподозрить,что у него есть хоть какая-то власть над Бэйзилом, потому что хорошо это кончиться может только если его сразу же после этого собьет грузовик, и он просто не успеет снова все испортить. Не успеет снова нагрубить, не успеет причинить боль, не сумеет в очередной раз дать понять, что это ты во всем виноват, а не он. Была у него суперспособность - убеждать тебя, что ты сам во всем виноват, да так, что и не подкопаешься. Так, словно бы это и правда так. Логично и кратко - как и любил Бэйзил, именно тем способом. который он и мог понять.
Поэтому, стоит ему коснуться его, как Бэйзилу немедленно хочется если не отрубить себе руку, то хотя бы снять кожу с того места, где он ее коснулся. От этого не отмыться. это просто так не забыть - только избавиться самыми жестокими методами. Нельзя дать ему касаться себя еще дольше, нельзя, совсем никак нельзя, просто невозможно.
Сколько раз ему это повторяла Соня? Нельзя, хватит, брось его. Он тебя не стоит, он тебя не заслуживает, он дрянь, он дешевка. Он причиняет тебе боль, он тебя не любит, ему нравится лишь тебя мучить. Не буду дураком, Бэйзил. Если ты не можешь его бросить, давай просто его убьем. Она советовала, она злилась, она кричала. Она просила, она почти умоляла. Она плакала вместе с ним на пороге ее квартиры, куда он приполз однажды весь в соплях и крови, не в силах объяснить вообще ничего.Он все еще помнил тепло ее тела, ее крепкие объятия и тихие всхлипы, перемежающиеся с попытками успокоить. Тогда только они его и спасли. Тогда только на этот тихий голос он и смог выйти из того мрака, в котором находился.
Но чего ради все это было, если сейчас он снова позволяет себя касаться? Чего ради он страдал сам и заставлял страдать Соню?
Нет, Бэйзил не позволит этому случиться снова. Чего бы там от него не ждал Полли, чего бы он там не ждал от самого себя - этому не бывать. Теперь власть над собой имеет только сам Бэйзил, никак не Полли. И он не позволит думать иначе ни себе, ни ему.
Однако он знает, что Полли и правда не отстанет. Этот гаденыш умел быть очень надоедливым, когда ему было нужно. Если Бэйзил не захочет с ним говорить сам - он его заставит. Попытается, во всяком случае, а Фонтейну этого совсем не хочется.
Он аккуратно высвобождает руку, пытаясь понять, осознает ли, какую ошибку собирается совершить. Любая книжка на тему абьюзивных отношений скажет вам, что нельзя идти на поводуу абьюзера ни при каком раскладе. Ни в коем случае и никогда нельзя возвращаться туда, откуда пришел.
Но я ведь и не возвращаюсь, думает про себя Бэйзил.
Идиот, ты не обманешь сам себя игройслов, думает он раздраженно.
Так понимает ли он, какую совершает ошибку, когда произносит
-Здесь. Я не пойду с тобой никуда. И ты уйдешь, когда закончишь говорить. Сразу же, - он перечисляет условия так уверенно, словно бы у Полли есть хоть одна веская причина им следовать.Словно бы есть какое-то правило, какая-то условность или договоренность, что Фонтейн может выдвигать какие=то свои условия. Они сам понимает, как это наивно - Лео может сейчас даже нарисовать крестик на сердце, а потом все равно сделает так, как захочет. Остается лишь надеяться, что он сам захочет соблюсти условия, озвученные Бэйзилом.
Новость о том, что София тоже в Аркхеме его несколько успокаивает - по крайней мере, он не за ним с другого континента притащился. а за сестрой. Глядишь и забудет о нем через пару дней, как только их дьявольский дуэт воссоединится.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://funkyimg.com/i/2T2qo.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="http://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (15-06-2019 01:05:02)

+1

8

Он называл его Полли, когда выдыхал в шею неловкий поцелуй. Он был Полли, играющим старые хиты Боуи на уклуле в его спальне, Полли, чьи длинные ноги уперто переплетались с его ногами, путались так, что не возможно было сказать, где чьи, пока кто-то из них не решал подняться с кровати. Он был его Полли, со странной любовью к ромашковому чаю и японским сладостям, Полли с неопрятными пятнами веснушек на линии позвонка и Полли, не признающим зажигалки, а только длинные спички. Выстраивать идеальный образ как красивый кирпичный домик, не оставляя ни одной коварной прогалины, через которую пробралась бы правда, которая как сырость, что грибком оседлает на самых крепких стенах и разъедает в черный каждый видимый угол, разрушит их идиллию, - было настоящим испытанием. Испытанием, которое Лео изо дня в день удачно проходил, получая в награду восхищение, благоволение, любовь. Он хотел своего Бэйзила обратно. Закрыть его в клетке или привязать к кровати, как зверька, преданного, но глупого, и никогда больше не ослаблять поводок.

- Я хочу извиниться, - говорит он, усаживаясь обратно, скрывая торжество в глазах. Да, да, да. Слушай меня. Его голос искренний, кристально чистый, как утреннее море - он походит его глазам, грустным, признающим вину, преданным.

Сигареты почти выпадают из кармана, когда Лео к ним тянется, но маг успевает поймать их на полпути вниз, на секунду отрывая глаза от Бэйзила. Не спрашивает можно ли здесь курить, - какая разница. Тонкой спичкой он зажигает конец сигареты и упивается в нее, наслаждаясь дымом в легких и возможностью продлить момент.

- Я понимаю, что простого извинения недостаточно, но я должен тебе хотя бы это. Прости, за все, что я сделал. За каждую ссору и каждый раз, когда тебе было больно. Прости, что не мог стать тем, кем ты меня видел. Прости, что разбил сердце.

Лео наклоняется, прикрывает глаза, сглатывая. Извинения – правдивые или фальшивые – всегда давались тяжело, он не до конца понимал, какими были эти, но удивляется, когда, в самом деле, чувствует зарождающуюся где-то в солнечном сплетении горечь, - ее щупальца распространяют неожиданную грусть по всему телу, и Лео может дать этому единственное рациональное объяснение, - он действительно скучал.

- Но больше всего прости, за все то, что мы сделать не успели.

Последние слова маг говорит с закрытыми глазами.

Пепел лениво опускается на изысканный пол, делая «Игоанна и Луиджи» менее безупречным творением, оставляя в новой жизни Бэйзила Фонтейна первую видимую прореху. Одну из многих.

Так уж сложилось - Лео хочет его обратно. Если смотреть в корень сумасбродного желания, - ведь, как он себе всегда твердил, ему не нужен никто, кроме Софии, - можно предположить, что трепетное чувство в груди является любовью. Лео достаточно самоуверенный, чтобы самому в это поверить, упиваться в своей тоске достаточно для того, чтобы приползти к Бэйзилу и кричать о своих чувствах. В действительности, больше всего Лео скучает по безграничной власти над кем-то, по послушной покладистости и обожании. К несчастью для Бэйзила, он выбрал его, потому что помимо своих очевидных желаний, Фонтейн оказался еще и незаурядной личностью, кем-то с кем не будет скучно, кем-то, о ком он вспоминал слишком часто спустя много времени после их расставания, о ком думал, даже когда был с Софией.

+1

9

Все происходит как всегда: Бэйзил говорит нет, Лео уговаривает его недолго и Бэйзил говорит да. Губами, во всяком случае, говорит, заставляет себя, потому что...Потому что - что? Потому что не умеет говорить "нет". Во всяком случае, не ему, не Лео. Потому что боится узнать, что тот с ним сделает, реши он настоять на своем. Когда-то боялся, что тот обидится, расстроится, потому что не хотел делать ему больно. Потом стал бояться, что бросит, что уйдет, потому что не особо представлял, как дальше жить без него. А потом, как, собственно, и сейчас наверно, просто боится узнать, что будет, если снова ему отказать. Лео Найтшейд не всегда щедр на уговоры - вот о чем Фонтейн начал забывать. Ему могло показаться, что ты отвечаешь слишком долго или недостаточно охотно, или что придумываешь, как бы получше соврать - если Полли был не в духе, все это приравнивалось к преступлению. Если Лео был не в духе, он мог разбить тебе лицо, мог заставить упасть, мог пинать, пока не устанет. А почему, собственно, нет? Бэйзил ведь умеет себя лечить. Бэйзил ни за что не выйдет на улицу с разбитым лицом - так чего бояться? Магия дает людям чудовищную силу, но Фонтейн никогда не понимал, какую, пока не стал встречаться с Лео.
Слушать его неприятно. Его взгляд словно ковыряется внутри тебя, словно пытается найти что-то, за что можно зацепиться. что заставит разрешить остаться на подольше. Конечно ему плевать на разрешения Бэйзила, но, если он сам разрешит, то получится, что сам и виноват. А Бэйзил всегда должен быть сам во всем виноват, иначе...Иначе ведь просто не бывает. Лео никогда и нив чем виноват. Это Бэйзил его провоцирует. Он заставляет делать его ужасные вещи. Он сам задерживается, сам говорит не то, что должен бы был сказать.
Бэйзил сам виноват, что выбрал его - уж в этом сам Фонтейн уверен.
Бэйзил чувствует, как с каждой секундой проебывается все больше. Он не слишком любил это слово, что так часто упоминала Соня, но сейчас происходит именно это. Он дает ему говорить, дает смотреть на себя, дает закурить в своем кафе, хотя это, черт возьми, вообще нигде делать нельзя, не только в этом кафе. Он позволяет Лео захватить территорию, позволяет ему стать больше. стать важнее, стать заметнее. Бэйзил ему не мешает, не пытается его остановить - и совсем скоро маг за это поплатится. Он знает все это, он понимает, он давно раскусил эту стратегию.
Он должен сказать ему стоп. Должен заставить замолчать, заставить убрать чертову сигарету, заставить подмести за собой. Он может, он должен, он хочет...
Но он просто сидит и слушает, чувствуя такое бессилие, которого не ощущал уже очень давно. Примерно с тех пор, как все-таки ушел от Лео.
К чему тогда все это вообще было, если теперь он вот так вот просто сидит и просто позволяет ему говорить все это? Он ведь не верит ему ни на грамм, даже не допускает мысли, что тот может быть искренен.
Он говорит себе. что жалок. Говорит, что его поведение просто ужасно, что он сам на себя не похож. Он говорит сам себе кучу гадостей, надеясь, что разозлится и что эта злость придаст ему сил.
Не выходит.
Он слушает его до конца, не отводя взгляда, но, стоит ему замолчать, отводит взгляд. Небрежно взмахивает рукой, заставляя пепел с пола и стола исчезнуть.
-Ты меня бил, - произносит он бесцветным голосом - бил как хотел и куда хотел, но, кажется, по лицу меня бить тебе нравилось больше всего. Ты меня насиловал. Ты меня запирал. Чего "мы" - он даже руками показывает кавычки - не успели? Посадить на цепь? Убить меня?
Он никогда не планировал обсуждать все это с ним, потому что знал, что не будет в этом никакого смысла, но сейчас просто не видит другого способа закончить этот разговор. Лео никогда не признает свою вину по-настоящему - а значит и сейчас его слушать не захочет.
-Я тебя знать не хочу, Полли. И дал тебе это понять. И вот ты опять здесь. Извиняешься, но ради богов, давай будем честны - ты сам себе не веришь. Я тебе не верю. Может, давай уже ближе к сути? Или это все? Тогда уходи.
[nick]Basil Fontaine[/nick][status]magic comes from pain[/status][icon]https://funkyimg.com/i/2T2qo.gif[/icon][lz]<b>NPC <a href="http://arkhamhorror.ru/viewtopic.php?id=375#p90708">Бэйзил Фонтейн, 35</a>.</b> маг-теоретик, мамина радость, владелец книжного кафе[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (21-07-2019 22:32:03)

+1


Вы здесь » Arkham » Настоящее, декабрь 2018 года » somebody that I used to know