Poenitentia: Albert Calvert до 22.06
19.06 Не проходим мимо новостей. Обращаем внимание на новую акцию.
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
[AU] fuck society

Elijah Fontaine & Rick Elgort
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Настоящее, декабрь 2018 года » see the devil in I


see the devil in I

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s7.uploads.ru/9XwMg.png

Rick & Elijah
22 декабря, 2018, ночь, особняк Фонтейнов


Полнолуние, которое изменит многое.

Отредактировано Elijah Fontaine (23-05-2019 22:18:44)

+2

2

Полная луна уже вовсю сияла в небе, бросая серебряные блики на воду и деревья, покрытые снегом. Рик разминал тяжелые лапы, потягивая позвоночник. Он оборачивался зверем только в периоды полной луны, стараясь не причинять самому себе лишней боли вне вынужденных превращений.

Желтые глаза блестят, разглядывая чащу и деревья вокруг. Нос улавливает запахи зимы, терпкий аромат сухих и приторно сладкий уже гниющих листьев, земли, сотни и тысячи ароматов, которые различало обоняние оборотня. Он громко фыркает, разрезая тишину ночи, и делает несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам, ищет противников, союзников, случайных свидетелей. Рик всегда уходил как можно дальше в лес, чтобы не столкнуться ни с кем, чтобы просто побыть наедине с самим собой, что в последние пару месяцев для него очень актуально.

Лапы утопают в снежном ковре после метели, что набросилась на город днем, хвоя, осыпавшаяся с елей мягко колет подушечки, не причиняя вреда или боли. Ему хорошо, спокойно, как раньше, как тогда, когда они просто путешествовали по миру вдвоем, пересекая границы стран, будто в мире только он и его маг. Рик хотел бы, чтобы так и было, но увы, реальность в очередной раз ударила его по темечку, напоминая, что свои воздушные замки он может продолжать строить, но в итоге их все равно смоет приливной волной, оставив медведя с пустыми руками.

Он свободен, и всегда был на протяжении всех этих пяти лет, но незаметно для себя, сам привязался к человеку, выбрав его своим, не позаботившись спросить хочет ли этого человек, просто поставив перед фактом, решив все за него. Но Рика не гнали прочь, отвечали взаимностью на его просьбы, неловкие поцелуи, ласку и желание обладать не только разумом, но и телом.

И снова удар под дых от реальности такой силы, что перехватывает дыхание. Медведь рычит, злобно скалясь в темноту. Там никого, кроме его собственных мыслей, которые он желал бы выбросить, но не мог.

Он бежит вперед, разрывая ветки и хлипкие кусты, сметая все на своем пути. Как далеко он способен уйти? Так далеко как захочет. Вопрос в том захочет ли. Сам Ричард по собственной воле не уйдет, пока что он не готов к этому, не сможет отпустить просто так все, что у него есть.

Медведь резко останавливается, тяжело дыша. Поляна перед ним покрыта снегом, кое-где виднеются чёрные пятна сухой травы и поваленные временем деревья. Оборотень падает посреди поляны, подмяв под себя лапы, укладывает голову на переднюю лапу, фыркая от попавшего в нос снега, и ждёт. Он сам не знает чего. Может быть снова налетит ураган и его прибьет поваленным деревом, или в поляну ударит молния, или что угодно, лишь бы не решать ничего самому.

Ричард словно ребенок выпавший из жизни на двенадцать лет, потерявший всякую связь с прошлым, не имеющий настоящего и трусливо опасающийся будущего. Но настоящее у него было. Здесь и сейчас у него был человек, ради которого он держался на плаву, не позволял зверю захватить разум, хотя неоднократные попытки преследовали его даже в человеческом обличии.

Прижав уши и снова фыркнув медведь поднимается, отряхивая шкуру, и снова бежит вперед, не разбирая дороги, как можно дальше в лес, подальше от людей, от Аркхема, от всего этого дерьма, что обрушилось на него, разрывая его спокойствие в клочья, снова погружая в пучину кошмаров и боли, только уже не физической, а душевной. Только перестав чувствовать запахи города, слышать шум машин и жителей, Ричард остановился, оглядываясь вокруг. Желтые глаза подмечали только камни, деревья, и тишину. Уинни стремилась к этому, он же испугался. Нет, это не для него. Он не сможет жить один, он боится остаться один, и не раз уже говорил это и себе, и тому, кто держит его поводок, сам того не ведая.

Элгорт возвращается в особняк едва разум проясняется, а луна отпускает свое дитя, чтобы он мог отдохнуть. Тихие шаги на секунду замирают у такой знакомой двери, но потом идут дальше. Есть ли у него все еще право входить когда он захочет Рик не знал, а спросить не решался, но ужасно хотел, скучал по Элайдже и его улыбке, по голосу в голове и холодным рукам на горячей коже.

Но Рик знает, что в комнате его нет, не чувствует его запах, не слышит биение сердца. Он находит мага в библиотеке, петляя среди пыльных полок. Все также красив, аккуратен и спокоен. Медведь осторожно подходит сзади, держась за полку и стряхивая с нее пыль, и порывисто, но мягко обнимает своего некроманта со спины, прижимаясь щекой к лопаткам и обвивая руками талию. Ему необходимо это, необходим физический контакт и ментальный, чтобы знать, что он все еще часть жизни Фонтейна, что он все еще занимает какое-то место в его сердце.

+2

3

Опять неудача. Она давит на плечи и виски, Элайджа так и застыл стоя на коленях перед потухшим кострищем и уронив руки вдоль туловища, прижав подбородок к груди. Весь он трясётся то ли от смеха, то ли от накатившей истерики, губы мужчины кривятся в оскале. Как же, чёрт подери, он устал. Каждое полнолуние одно и тоже – очередная глупая попытка договориться с Древним, что дышит ему в затылок, суля вечную слепоту, не окончившаяся ничем иным кроме как провалом. Разумеется, он уже здоровается с некромантом как с верным соратником или приспешником, разве что не открывает скользкие лапищи в приветливых объятиях, ждёт мага как верного слугу, встреча с которым становится неизбежной, когда диск полной луны окропляет серебром верхушки деревьев.

В центре небольшой полянки, спрятавшейся среди уходящих высоко в небо сосен, потухший огонь и выложенные кругом камни. Вся трава исчерчена кровавыми полосами, впрочем, как и предплечья колдуна, которые выглядывают из-под закасаных по локоть рукавов пальто. Любая магния требует жертв, и свою кровавую дань он возложил прямо к ногам покровителя, вновь прося его милости, но и в этот раз ничего. Увы.

Костёр растопил шапки снега вокруг, металлический запах тёплой крови ушёл вместе с водой в землю и пачкал колени идеально выглаженных брюк, пропитывая их сыростью. Ещё с пол минуты Фонтейн стоит на коленях и смотрит бездумно прямо перед собой, на последние подпрыгивающие вверх искры, которые тут же окунаются в сухую грязную траву и теряются под её куполом, громко дышит, ища в себе силы встать, пока наконец не отталкивается ладонью от земли и не выпрямляется.

Даже сила полной луны не помогла ему выйти победителем из спора. Душевный подъём, которым знаменовалась каждая ночь, закончился очередным провалом, после которого его надежда опять угасла. Но это не значит, что Элай прекратит пытаться избежать своего наказания.
- Так тому и быть,    - успокаивает себя, уж явно не мелькнувших среди ветвей птиц, подорвавшихся с места ввысь, когда при первом же шаге сухая ветвь треснула под каблуком туфли. Невыносимо хочется курить, и некромант не отказывает себе в этой слабости – чувствуя как сырость расползается по штанинам подтягивает пачку сигарет из кармана и достаёт сигарету, зажимая фитиль губами. Больше здесь его ничего не держит кроме горького послевкусия разочарования и ядовитого ощущения собственной беспомощности, что отравляет всё его существо.

Дым ударяет в ноздри, щиплет глаза, но Фонтейн только ускоряет шаг, переступая через поваленные деревья и собравшиеся во впадинах мха лужи, спеша как можно скорее вернуться в особняк. За стенами своего кабинета чувствует себя хотя бы в иллюзии безопасности, предварительно бросив на пороге грязные туфли и повесив пальто на кривой крючок.

Слишком много тяжёлых мыслей в голове, и Рик в них занимает совсем не последнее место. Его отчуждённость не безосновательна, в конце концов Элайджа принял решение о помолвке не обсудим это с ним, только постарался убедить, что причин переживать у него нет, но сам же привязался к девчонке с пёстрыми веснушками, рассказал ей правду о себе и своих мотивах, которые привели бы их всех разве что в могилу.

Так не хватает его тепла, его поддержки. Близости, что согревает и снаружи, и внутри.

Оборотень будто чувствует это, оказавшись рядом, когда маг даже об этом не просил. Чудом не выронил книгу из рук, когда к спине прижался Элгорт, втянул живот, чувствуя его крепкую ладонь поперёк, тут же откинулся на него лопатками, упиваясь этим теплом.

- Всё в порядке?    – тихо спрашивает, оглядываясь через плечо, хватая взглядом русую макушку и едва заметно улыбаясь. По привычке поправляет круглые очки на переносице, закрывая книгу и откладывая на столик. Немой вопрос висит в воздухе, а вместе с ним аромат ночной сырости и леса – сразу становится ясно, что и он не провёл своё полнолуние в стенах особняка, а позволил медведю выйти на свободу и пройтись по серебряной лунной тропе по зарослям, ступая увесисто тяжёлыми лапами. Даже немного жаль, что так сильно зациклился на себе и не смог полюбоваться белоснежной шерстью, запустит в неё свои пальцы, ощутить её мягкость.

+2

4

Все ли в порядке? Да. Нет. Наверное.

Не знаю, — честно отвечает оборотень, все еще обнимая Элайджу. Ему не хватало этого, и будто хотел насладиться напоследок, запомнить тепло его тела, запах, биение сердца и мягкий голос. В последние дни он был слишком занят, а Рик намеренно отдалился, закрывшись в себе. Хотел разобраться, попытаться задушить все чувства, что его обуревали, пытался убедить себя, что он сможет пережить все это, зная, что Элай счастлив, и видя, как он умиротворен сейчас, когда его душа, наконец-то, полна. Элгорту хотелось бы быть тем последним кусочком мозаики, но, увы, он уголок, который не жалко если отвалится, его все равно не видно под красивой рамой.

Я просто скучал, — тихо произносит он, поднимая голову, и проводит носом по шее Фонтейна, вдыхая аромат дорогих сигарет, улицы, другого человека. От него теперь пахло иначе, но Рик все равно наслаждался этими запахами, всеми, кроме одного. Даже запах крови не был ему так неприятен, но ни с тем, ни с другим он поделать ничего не мог.

Медведь знал, что каждое полнолуние Элай пытается ослабить действие сделки. Пытается связаться, уговорить, изменить условия, но все тщетно. Он не мог помочь ничем, поэтому просто наблюдал со стороны, не мешал обрядам и только ждал. На маге нет следов, его рубашка все такая же чистая, но он чувствует запах, знает, что под бинтами свежие раны, которые добавят шрамов тонким запястьям и предплечьям. — Снова не вышло? — спрашивает он, касаясь губами кожи за ухом. От запаха крови мутит, и Рик делает глубокий вдох, обжигая шею Элая при выдохе.

Канадец не злорадствует, никогда. Он спрашивает, хочет вернуть хотя бы часть их взаимодействия, как когда-то раньше, когда Рик был в курсе всех дел Элайджи. С тех пор как они приехали в Аркхем все поменялось, и его это не радовало, но медведь молчал, смиренно принимая все решения своего хозяина. Элай никогда не позиционировал себя так, даже злился на Ричарда, когда первое время он просил мага хотя бы не одевать на него ошейник или сразу убить, если он решит что-то с ним делать. Таким разъяренным он видел Элайджу лишь один раз, и больше не хотел повторять этот опыт.

Я точно не могу помочь? Он чуть ослабляет хватку, позволив Фонтейну вдохнуть. Руки все еще на боках, под пальцами мягкая ткань жилета. Рик опускает глаза, оглядывая свежие бинты на предплечьях, осторожно проводит пальцами по одному, все также прижимаясь к спине, будто боится, что если отпустит то Элай исчезнет и его рука на руке Рика растворится в воздухе. Почему он не лечит их? Ведь Мэгги может помочь, закрыть раны и спрятать рубцы. Кажется, у некромантов этой семьи входит в привычку оставлять себе шрамы как напоминание.

Впрочем, не ему их судить. Его собственные раны заживали так же долго и тихо. Он никогда не показывал Элайдже содранных когтей, свежих царапин и ран, потому что большая часть их затягивалась еще до рассвета, хотя и дольше, чем у обычных оборотней. А те, что не успевали залечивал уже у себя в спальне. Он намеренно отдалялся, думал что магу так будет легче решить, легче прогнать его, но судя по облегченному вздоху, когда Рик его обнял, зря он затеял все это, и его близость все еще нужна. Вопрос только насколько он может быть ближе, но задать его Рик пока не решился.

Помню, что тот… маг, — ему с трудом удалось не назвать своего почившего тюремщика самыми мерзкими словами. — Общался с Древними, я видел ритуалы. Поищи, — Элгорт наклоняет голову, снова упираясь лбом в его плечо, давая Элайдже разрешение копаться в его голове. Хотя оно ему и не нужно было, медведь сам был как открытая книга для него. Почти во всем.

Темный свитер поверх футболки и наспех обмотанных неровным слоем бинтов скрывал то, что Элгорт не хотел выставлять на всеобщее обозрение. Нарваться на людей в зимнем ночном лесу было мизерным шансом, но при везении Рика в последнее время он даже не удивился. И все было бы проще, если бы у них не оказалось оружия. Медведь бегает быстро, но рану от картечи испуганных любителей забраться в зимнюю чащу, его испорченный ядом организм залечить все еще не смог. Он физически ощущал, как кожа пытается расти, как мышцы соединяются, а болевой порог у него слишком высокий, чтобы обращать внимание на дискомфорт, который может доставлять такая рана. Сейчас его куда больше волновал Элайджа. Бледный, это видно даже со спины, и уставший, как и сам оборотень. Они оба вымотаны, но Ричард просто не хочет отпускать его, даже позволить повернуться к себе лицом. Ему сейчас просто жизненно необходимо тепло Фонтейна, его присутствие рядом, и Рик надеялся, что маг тоже скучает по нему, боялся спросить, отгоняя эти мысли.

+1

5

- Снова не вышло,   - эхом повторяет некромант, прижимаясь спиной к широкой груди. Острые лопатки врезаются в медведя, Элайджа не может расслабиться, ощущая его тёплые объятия как жаркое одеяло, под которым задыхаешься от духоты. Словно в жаркий летний день его укрыли шерстяным полотном.

Однажды эти бестолковые попытки заставят его окончательно опустить руки, смириться со своей неутешительной судьбой и принять будущее, в котором он не более чем слепой глупец, однажды решивший, что секундное могущество стоит того, чтобы расстаться со зрением преждевременно. Ошибка, о которой Фонтейн сожалеет, в отличие от Рика, спасти которого он до сих пор считает самой большой удачей в своей жизни. Поддавшись секундному импульсу он нашёл не только соратника и друга, но самого близкого из известных ему людей, того, кого мог уверенно назвать своей второй половиной, тем островком стабильности, чьё присутствие рядом не вызывало ни капли сомнения. Буёк, прибиться к которому он может всегда, как бы сильно его не тянуло на дно или волны не петляли из стороны в сторону.

Поддержка. Опора. Любимый человек, в чувствах к которому он уверен как ни к кому прежде.

Некромант заводит руку за спину и опускает ладонь на мягкие как медвежья шерсть волосы, зарывается в них пальцами и притягивает голову ближе, вытягивая шею, требуя свой мягкий поцелуй, что хотя бы ненадолго сотрёт тревоги и усталость пережитой ночи и поможет убрать навязчивые воспоминания о его поражении под прожектором полной луны. Тянется к этой ласке как умалишённый, словно она способна очистить его затуманенный рассудок от разочарования, слизать языком печаль.

- Я не знаю,   - горько признаваться в том, что он в чём-то не сведущ, но Элгорту Элай предпочитал говорить только правду, - Если есть способ, то я его не знаю.  

Руки на его пояснице обнимают крепко, опутывают с заботой, которой он не чувствовал ни от кого больше. Семье, о которой Фонтейн так заботился, было на него плевать. Конечно, его косяк, что он решил будто имеет право вырвать власть из рук сестры, но за всё это время никто и не подумал узнать что-либо о нём и каких усилий ему стоит поддерживать этот шаткий баланс, укреплять фундамент рассыпающегося здания снова и снова.

Маг прикрывает глаза и выдыхает, слушая бархатный голос над самым ухом, чувствует, что где-то под его негой есть зерно правды, которое можно попытаться найти, и едва заметно согласно кивает, поглаживая кончиками пальцев затылок, будто запускает пятерню не в волосы, а прямиком в его мрачные, спрятанные им же самим далеко-далеко воспоминания. Открывает сундук, на который своими руками повесил замок, и заглядывает под крышку.

Какофония звуков, вспышек воспоминаний, боли и всполохов ощущений, от которых хочется отмыться как от налипшей на кожу грязи. Блукает как потерянный по коридорам воспоминаний о комнате, в которой зависло зловонье мочи и пота, жжёной медвежьей шерсти и гнилой крови, которую алхимик выкачивал из него для своих уродливых извращённых ритуалов. Но всё это просто шум, в котором невозможно разобрать хоть кто-то, найти крупицу полезного или цельного. Элай выбирается из этих дебрей как из джунглей и возвращается к текущему моменту, ощущая на себе фантомную боль прошедшей насквозь пули в боку, пытается сделать вдох, но только пятится вперёд, вырываясь из объятий. Картинки погони до сих пор прыгают перед глазами, а сердце бешено колотится, Фонтейн мнёт рубашку на груди и сгибается пополам, чувствуя, как его потряхивает.

- Ты почему не сказал?   – шепчет задушено на выдохе, поднимая на него сердитый, горящий злостью взгляд, - Почему не попросил о помощи?! – с каждым словом голос набирает силу. Снова эта ненужная жертвенность, пренебрежение к себе.

+1

6

Оборотень хочет что-то сделать, как-то помочь, но бессилен в борьбе с Древними богами. Если уж перед ними бессильны такие маги, как Элайджа, то Рик просто пылинка для них, которую они раздавят и не заметят. Он мог бы предложить себя взамен, чтобы вернуть магу его душу и его глаза, но вряд ли они приняли бы в дар изломанную душу оборотня, которого буквально по кускам собрал Фонтейн.

Млеет под мягкими прикосновениями, поворачивая голову, чтобы коснуться щекой перебинтованного запястья, и тут же тянется вперед, повинуясь направляющей руке. Целует, мягко и осторожно, будто это их первый поцелуй, но Рику хочется растянуть этот момент, как можно дольше ощущать тепло родного тела, прижимаясь к нему сильнее, так, что острые лопатки почти врезались в грудь, кажется, еще немного и проткнут грудную клетку. Это только их момент. Они знают друг о друге все, всегда говорят правду. Ричард цепляется за эту их связь, она необходима ему, как и сам Элайджа, иначе он будет словно лодка, выброшенная в открытое море штормом, и рано или поздно потонет, дав волю зверю.

Он чувствует его в своей голове, морщится, ткнувшись носом в плечо, но не препятствует, раскрывая все, что помнил и видел в те страшные годы. Он хотел бы это забыть, выбросить из головы, как по волшебству, но не мог. Снова видит те картинки, снова ощущение тяжелой цепи на шее, запах грязного подвала, его собственного тела, вонючей соломы, на которой он спал годами, крови и химикатов, запах и вкус аконита на языке и хочется сплюнуть, но Элгорт только морщится, выдыхая куда-то в шею Фонтейна, все еще обнимая его.

Резкая боль физическая, не та, что пронзила Элая, и Рик отходит на шаг назад, но хватает мага за локти, чтобы не дать ему упасть. Он не знал, что Элайджа это увидит, не предполагал, что он всплывет на поверхность этого черного озера из воспоминаний медведя. — Я… — Рик чувствует физически всю ту боль, что испытал Элайджа. — Я пришел ее попросить. Он подходит еще ближе, перемещая руки на плечи мага, заставляет его поднять глаза. Злится, он почти в ярости. Каждый раз, когда Рик умалчивает о своих проблемах Фонтейн такой, и это даже приятно, но оборотень делал это не намеренно, просто не видел смысла говорить о том, чего не будет уже через пару часов. И ведь действительно хотел попросить помочь, ускорить процесс, чтобы при ходьбе бок не отдавал глухой болью. Но увидел его и решил, что справится и так, а сейчас просто хочет побыть рядом, снова ощутить мягкие прикосновения холодных пальцев к горячей коже, разделить его проблемы, как и прежде.

«Все в порядке.» Молчит, знает, что маг его услышит. Кладет ладонь на его бок, туда где пульсировала фантомная боль, будто хочет передать часть своей регенерации ему, забрать все это обратно себе. Голос спокойный, он не лебезит, не винит себя в том, что маг на него сердится, хотя это и заслуженно, не наслаждается этим, заставляя его волноваться. Он просто рад, что все еще вызывает волнение в душе Фонтейна, что все еще нужен ему. — Смотри, — поднимает свитер, оголяя бинты, которые снова начали кровить, но процесс заживления идет. Рик все еще держит Элая за руку, а второй рукой обтягивает вниз бинт, показывая рану, которая медленно, но затягивается. Вся картечь прошла навылет и новых шрамов не останется, а старые скоро вернутся на свое место.

Ему больно дышать, но ни один мускул на лице не дрогнул, рука все также крепко держит мага, чтобы он не упал, помогает ему опереться плечом на книжную полку и тревожно заглядывает в глаза. Из-за пусть и небольшой, но разницы в росте, сейчас ему приходится поднимать голову, разглядывая бледное лицо, злость и беспокойство в глазах. — Могу спросить тебя тоже самое. Почему ты не просишь помощи? Вздрагивает, когда опустившаяся ткань касается открытой раны на спине, но не отводит глаз.

«Помоги мне, Элай» — просит он, имея в виду далеко не помощь в лечении, но берет его ладонь и накрывает ею решето, в которое превратили его бок охотники. Помоги найти в себе силы признаться в том, что ты и так знаешь. Помоги избавить тебя от необходимости выбирать, и решить все самому. Помоги перестать бояться настолько что медведь растерял часть своих навыков погрязнув в собственных мыслях. — Помоги, — говорит уже вслух, почти блаженно вздыхая от контраста холодной руки некроманта и горячей кожи оборотня.

Отредактировано Rick Elgort (08-06-2019 01:21:30)

+2

7

Забота о Рике – его головная боль, Элай смирился с этим в тот день, когда снял тяжёлые оковы ошейника с горла медведя и проводил взглядом его удаляющийся силуэт в черноту лесной пасти. Его боль ощущает так же сильно, как и свою собственную, достаточно взглянуть на кровоточащие раны. А от них Фонтейн не может отвести взгляда, разворачивается в его сильных руках и рывком отдаляется, опускается напротив на колени и сам задирает футболку выше, осматривая неуклюжую перевязку, которая точно не снимает боль, лишь очищает первые симптомы.

Ему жаль, что он не целитель, но какая-то база знаний, способная заглушить страдание оборотня, есть.

- Ты идиот, - тяжело вздыхает некромант и оттолкнувшись ладонями от коленей выпрямляется, стряхивая с жилетки невидимые пылинки. В очередной раз хочется упрекнуть Элгорта в пренебрежительном, совершенно наплевательском отношении к себе, но какой в этом толк, если это уже отпечаталось в подкорке его сознания? Внушалось ему годами, закладывалось как будто с молоком матери – что он не важен, не нужен, просто расходный материал в руках алхимика, и если однажды его живительные силы иссякнут, то на смену придёт другой экземпляр. Незаменимых нет.

Элайджа устал, но держит осанку ровно и гордо, несёт себя прямо не подавая виду, что измождён. Ещё немного – и ноги его подогнуться, ломаясь, но пока что он достаёт из вычурного лакированного серванта неприглядную склянку и не оборачиваясь к нему командует: - Раздевайся, - бегая глазами по оставленным им же самим заметкам на покатом стеклянном боку.

К моменту, когда маг убеждается, что мазь ещё обладает силой, при том даже не из его рук, а приготовленная самой Мэгги, медведь уже позаботился о том, чтобы окончательно сорвать подпёкшиеся корки крови вместе со свитером. Некромант бесшумно подходит ближе и опять опускается перед ним на корточки, смотрит снизу вверх исподлобья прежде чем сжать бока и аккуратно обнажить рану из-под размякших тряпиц бинтов. Молодой на вид мужчина невольно кривится, щурясь и всматриваясь в оставленные картечью следы, но убедившись, что заражения нет и при правильном уходе, а также повышенной регенерации оборотней всё пройдёт за пару дней, опускает напряжённые плечи вниз и начинает втирать снадобье в кожу, действует бережно, обводя почти невесомо подушечками пальцев каждый след по краю.

- Потому что ты ничем не поможешь мне, - запоздало отвечает на ранее озвученный вопрос, - Не ты, не кто-либо ещё. Я ни за что не позволю Древнему увидеть кого-то ещё, кто мне дорог, заставив их тем самым рисковать.

В голосе его звонкая тревога и сталь, спорить с которой бессмысленно. Сразу даёт понять, что не намерен развивать эту тему и не скажет Ричарду больше, чем ему положено знать, чтобы не подвергнуть опасности, или ещё чего хуже не навести на глупые мысли о бессмысленном геройстве. А Рик мог. О, некромант слишком хорошо знает этого безумца, в чьей тупой голове обязательно закрадётся мысль сунуть свой пушистый нос куда не следует, опалить шерсть там, где не его власть, обжечь шершавые подушечки лап на раскалённом огне, пока не сгорит целиком.

Едкий запах трав ударяет в ноздри, но края пулевых ран начинают медленно стягиваться. Кровь, пряность душистой зелени, застоявшийся воздух кабинета – от всего этого кругом идёт голова, Элайджа не сразу понимает, что закончив помогать ему опускается на колени и роняет руки вдоль туловища, уходя плечом в бок, отчаянно хватается за улетучивающееся сознание, не желающее оставаться с ним и любезно накидывающее чёрное покрывало на его рассудок, вынуждая отдохнуть.

+2

8

О том что он идиот Рик знал и без Элайджи, поэтому на замечание мага лишь кривит губы в усмешке. Он его этим не удивил. Ричард никогда не питал каких-то надежд в отношении себя. Может быть когда-то в прошлом, которого он не помнит, но сейчас нет. Он не умен, не красив, не незаменим. Таких как он миллионы. Это ему четко дали понять, засунув в душный и тесный подвал, куда он возвращается до сих пор в своих снах, и будет возвращаться до самой смерти.

Обычно ты не просишь об этом, — канадец пытается шутить, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Он знает, что Элайджа на него злится, знает, что заслужил эту злость, но тяжело перебороть то, что вбили тебе годами боли. Ты ничто, ты не нужен, о тебе никто не беспокоится. Рик знает что это не так, по крайней мере, сейчас. О нем беспокоится Элай, но перебороть в себе это, заставить себя думать что он тоже важен и нужен Элгорту сложно.

Он стаскивает верх, бросая все куда-то на стол, и наблюдает за магом. Все такой же спокойный, мягкие легкие движения, видит как двигаются мышцы на спине даже под плотной тканью жилета, разглядывает широкую спину и подавляет в себе желание снова его обнять. Рик чувствует его усталость, ощущает ее физически, также как Элай сейчас ощутил его боль в момент ранения. Но не двигается с места, смотрит, чуть склонив голову, как некромант приближается к нему с каким-то снадобьем. Никому больше Ричард этого не позволил бы, оскалился и ушел бы, пригрозив вырвать руки, если к нему прикоснуться. Никому, кроме Элая. Ему он доверял безгранично и практически слепо, зная, что Фонтейн никогда не причинит ему боли намеренно.

Рик уже протягивает руку, чтобы забрать баночку, но Элай сам опускается перед ним и легко бьет по ладони, чтобы медведь убрал неуклюжие лапы. Мышцы напрягаются, стоит мягким прохладным пальцам коснуться воспаленной кожи. Ему нравился такой вид и не один раз за эти годы Ричард наблюдал такой взгляд Элайджи с поволокой усталости, мягкие касания к его горячей коже, но не в подобной ситуации.

Хорошо, — почти шепотом отзывается оборотень, понимая что в данной ситуации он не должен говорить что-то против. Он бессилен перед магией, перед силой Древних тем более, а его самого могут легко обернуть против некроманта, и если Рик причинит ему хоть какой-то вред, даже не по собственной воле, то он не сможет с этим жить. — Я понял тебя.

Он выдыхает, чувствуя явное облегчение, и даже прикрывает на секунду глаза, но тут же распахивает их широко, слыша стук коленей и упавшей склянки об пол. — Элай! — нет паники в голосе, нет страха, но медведь напуган. Рик всегда боится за него.

Падает на колени перед магом, успевая схватить его за плечи, прежде чем тот упадет. Такое уже было, и не раз. После ритуалов он истощен и нуждается в отдыхе, а тут ему пришлось возиться с бестолковым медведем. Рик до боли закусывает язык, ругая себя, подхватывает мага на руки, не обращая внимания на боль в боку, и бережно усаживает его в кресло.

Бледный, как будто не живой, но Рик знал, что он жив, слышал как бьется его сердце даже на расстоянии, стоя на коленях у кресла, опираясь одной рукой на колено мага, а второй проводит по щеке. — Элай, — просит, почти умоляет. Как помочь? Он же всего лишь тупой медведь. — Что мне сделать? — спрашивает у мага, который глух к его просьбам сейчас. Поднимается на ноги, в два шага оказываясь у склянок на полке. Он ничерта не понимает в этом, но, кажется, помнит какую баночку Элайджа велел ему использовать, если он потеряет сознание, несколько лет назад, когда они попали в переделку и маг был ранен. Светло-зеленое стекло, витиеватая надпись, сделанная рукой Фонтейна, резкий мерзкий запах, от которого у медведя кружится голова, но он сжимает ее в ладони и возвращается к своему некроманту, снова опускаясь на колени у его ног, подносит к лицу эту дрянь. Длится на себя, напуган до того, что готов идти просить помощи у Леты, но пока что верит, что справится сам.

Оборотень облегчённо вздыхает, когда грудь мужчины вздымается чуть сильнее и он морщит нос. Отставляет склянку, сжимая ладонями любимое лицо. — Элай, слышишь меня? — прислоняется лбом ко лбу, будто пытается проникнуть в голову некроманта, чтобы заставить его открыть глаза и снова назвать его идиотом, прикоснуться к голым плечам или велеть одеться и идти к себе. Целует, мягко касаясь потрескавшихся губ мага, и снова вздох облегчения, когда он отвечает на поцелуй. Слабо, лишь приоткрывает губы, давая медведю добро и разрешая идти дальше, но это уже знак, что ему лучше. И медведь тут же отстраняется, давая ему возможность сделать вдох, но рук не убирает, проводит большими пальцами по острым скулам, мягко касается бледных щёк, изучая каждую маленькую веснушку на его носу.

+1


Вы здесь » Arkham » Настоящее, декабрь 2018 года » see the devil in I