Horror News №5шебуршим листиками
Акции от АМСищем студентов
Новые квестызаписываемся
DARK FATE I: Мисти до 17.10
DARK FATE II: Аарон до 20.10
FEARS: Эйден до 21.10
NIGHTMARES: Тео до 18.10
«Та ночь отпечаталсь в его памяти как забытый окурок оставляет уродливые жжёные пятна на простыне. Хотя Тео был до сих пор уверен, что смог успешно погрести этот отпечаток под кучей других впечатлений. Ан нет: самообман осыпался при первой же возможности. И от чего спрашивается? От какой-то дурацкой пачки сигарет.» (с) Тео читать дальше

Квест: Dark fate
И все участники!

Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » Three may keep a secret, if two of them are dead


Three may keep a secret, if two of them are dead

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/Q1G1DJb.gif https://i.imgur.com/QfvU0Cy.gif

Robert & Magda Esterwood
2 декабря 2018, поместье Эстервудов


Правда может оказаться горькой. Может быть страшной. Но еще никогда она не была такой желанной, как в данную секунду.

+3

2

Все эти события личного характера вынудили Роберта отодвинуть еще один важный лично для него пласт на второй план. Не то, чтобы мужчина ни разу не вспоминал об этом после разговора с Уидоном, скорее наоборот, но все события последних дней, и переживания, с ними связанные, не оставляли в его голове свободного места на что-то еще. И если несколько дней назад, услышав наконец-то те слова, о которых практически перестал даже мечтать в последнее время, казалось, будто огромный груз разом слетел с плеч. Эмоции беззаботности, любви и какого-то нереального, всеобъемлющего счастья настолько захлестнули, как снежная лавина, накрыли мужчину с головой, что ни о чем ином он просто не мог и думать. Сейчас, когда солнце едва начинало подниматься из-за линии горизонта, он смотрел на мирно спящую рядом женщину, понимая, что поступил совершенно правильно, договорившись с двоюродной сестрой о предстоящей сегодня встрече. Потому что теперь, как никогда раньше, ему было, что терять. И было кого оберегать с двойной силой. Было странно отпускать Лору одну из дома, на работу, и все утро мужчина пытался побороть свое собственное беспокойство. Оказалось, что это сделать сложнее, чем казалось на первый взгляд. И даже аргументы о том, что она год почти уже прожила под личиной Ромейн, и он сам за это время толком не смог догадаться, действовали из рук вон плохо. И все же он не мог заставить женщину вечно сидеть дома, и без него вообще не переступать порог. Роберт этого не хотел, и к тому же понимал, что это было в корне неправильно, и даже жестоко. Так что неплохо было бы хотя бы в музей отпускать Лору со спокойным сердцем.

До момента, когда должна была приехать Магда, Эстервуду было чем заняться. Раз уж он не планировал сегодня появляться в больнице, было бы неплохо покопаться в почти заброшенных статьях, которые, если бы Роберт не заставил их, образно говоря, покрыться толстым слоем пыли, давно уже можно было бы отдавать в печать. За научной работой зато время летело незаметно, и часть намеченного мужчина даже успел закончить, когда пришло время спускаться вниз и встречать сестру.

Они с Магдой Эстервуд не общались много лет, до того момента, как сам мужчина в 2011 вернулся обратно в Аркхем. Только тогда они возобновило общение, прерванное отъездом в Нью-Йорк в далеком детстве. Впрочем, насколько Роберт мог знать, Магдалина тоже не находилась здесь безвылазно. После смерти Вероники, она осталась единственным из семьи Эстервудов, с кем он поддерживал общение. Да собственно больше и не с кем было. С дядюшкой у Роберта общение и не начиналось, за исключением необходимого официоза. А теперь и не начнется и подавно, по крайней мере в мирном ключе.  – Магда! – мужчина резко развернулся на сто восемьдесят градусов, успев краем глаза захватить стремительно закрывающийся портал за своей спиной. – Я все равно рад тебя видеть, - коротко обняв двоюродную сестру, Эстервуд сделал шаг назад. Он вообще был законченным кинестиком, ему важны были все эти рукопожатия, объятия, касания, достаточно того, что в каком бы музее, к примеру, не находился мужчина, его всегда расстраивал запрет прикасаться к экспонатам, потому что совсем иначе можно воспринимать скульптуру, если чувствовать холод старинного мрамора кожей, к примеру.

Но шутки хорошо было бы отставить сейчас в другую сторону. Слишком серьезен и неприятен был повод этой встречи. – Хочешь что-нибудь? Чай, кофе, покрепче? – они прошли вглубь гостиной, к креслам, стоящим подле большого панорамного окна. Окончательно обосновавшись в бывшем родительском доме, Роберт со временем значительно его переделал, перестроил пусть и не собственными руками, но на современный лад. И вот эти вот огромный окна во всю стену были особой гордостью, особенно если учесть, что дома окружал не самый регулярный сад, и наблюдать отсюда за буйной растительностью было одно удовольствие. – Магда, тебе знаком некий Уидон? Долгие годы работавший на… твоего отца? – ныне покойный, правда это мужчина пока не произнес вслух, - О котором я и хотел поговорить.

+2

3

Она была эгоисткой, пожалуй, даже больше, чем сама того желала.
Всё это проявлялось в каждом колком слове, в каждом поступке, которым женщина обрывала все связи, которые так или иначе могли принести проблем в будущем или не могли принести ей никакой пользы. Её эгоизм распространялся и на семью, особенно на ту часть, которая касалась отца и его новой пассии, так удачно занявшей место почившей матери. Потому, если бы кому-то из них внезапно что-то потребовалось от ведьмы, она бы даже бровью не повела в их адрес, не то чтобы поднять руку для какого-либо действия. И несмотря на такое странное, как может показаться со стороны, отношение к родственникам, женщина очень тепло относилась к двоюродному брату, с которым, как не крути, её связывало гораздо меньшее, чем с собственным отцом. И потому она искренне обрадовалась его возвращению в Аркхем, пусть и не уставала задавать Роберту вопрос, какого черта он вернулся в это логово ядовитых змей.

Помимо сложного характера женщина еще могла отличиться скрупулезностью, для многих даже некой дотошностью, и пунктуальностью, но это явно были больше плюсы, чем минусы. Потому получив приглашение от Роберта, ведьма планировалась появиться на месте встречи вовремя, буквально минуту в минуту, открывая портал и мимолетно одергивая край черного пиджака, делая небольшой шаг в дрожащую дымку, повисшую в воздухе.
- Испугался? - не то чтобы она удивилась реакции кузена, но это явно её повеселило, заставив машинально потянуться к голове Роберта, взлохмачивая его волосы, прямо как в детстве. Замерев, женщина медленно убрала руку, с удивлением взглянув на собственную ладонь, - Мне кажется, или ты слегка подрос? - всё же когда последний раз она делала нечто подобное, Роберту было около девяти лет и он едва достигал её плеча, чего не скажешь сейчас. Пусть Магда и продолжает мысленно видеть в нем все того же маленького мальчика, чей образ так прочно сохранился в её памяти.

С момента возвращения Роберта в город, ведьма не раз с ним пересекалась, то на семейных собраниях, то в самом ковене, что особо её не прельщало, но женщина искренне не могла припомнить, когда в последний раз была в стенах этого дома. Кажется, что очень давно, когда под высокие потолки возносился детский смех, а с кухни тянулся тонкий шлейф брусничного пирога.
И вот сейчас, следуя за кузеном по пятам, Магда невольно цеплялась взглядом за изменения, которым подвергся дом. Она невольно провела холодными пальцами по лакированному дереву дверного проема. Ведь именно здесь её дядя когда-то оставлял засечки, обозначая скорый рост собственного сына, а сейчас же и эти мелочи исчезли с лица земли, навсегда сохранившись лишь в памяти ведьмы. Пожалуй, в этом плане она завидовала Роберту, потому что сама бы не отказалась от такого восторженного и любящего отца.
- Что, разговор предстоит тяжелый? - при упоминании алкоголя ведьма удивленно вскинула бровь, невольно подходя ближе к окну и слегка облокачиваясь о широкий подоконник. С последующий вопросом женщина лишь машинально скрещивает руки на груди, ощущая небольшой червячок раздражения, который вмиг испортил ей настроение и надежду на обычную, мирную беседу, - Значит речь об Ардене? - сопоставить факты и уловить намеки не составили труда, а потому женщина лишь тяжело вздыхает, машинально поднимая руку к переносице, - Тогда да, давай покрепче. Зачем мелочиться, не посторонние же друг другу люди.

Как только в её руках оказался бокал с багровым вином, женщина моментально почувствовала, что теперь сможет пережить любой разговор касающийся её отца, каким бы тяжелым он ни был. А для Магды любое упоминание Ардена было воистину тяжелым.
Лишь расположившись в одном из кресел и сделав небольшой глоток вина, ведьма созрела продолжить, или, точнее, начать прерванный диалог, - Да, немного знаю. Не то чтобы очень хорошо, но он часто наведывался к нам в дом. Да и в компании Ардена часто мелькал, - у Магды сложилось очень странное впечатление о том мужчине, который скорее походил на бесцветный силуэт, блуждающий в тени отца. Но зная то, каким невыносимым мог быть Арден, или точнее, всегда был, не удивительно, что Уидон выглядел таким испуганным и потерянным. Порой женщина даже сочувствовала ему, но ничем не могла помочь. Кто бы ей помог, - Но давно его не видела. А чего это вдруг тебя стал интересовать подневольный рабочий моего отца?

+1

4

- Слегка? – деланное удивление на лице мужчины не заставило себя долго ждать, - Ну, хотя бы не в ширь, - он рассмеялся. Когда он видел Магду еще в далеком детстве, до их с матерью отъезда в Нью-Йорк, она казалась Роберту взрослой, куда взрослее, чем он сам, но сейчас границы стерлись, много лет прошло, и жест двоюродной сестры казался одновременно и смешным, и ностальгическим.

Эстервуду нравилось, что она понимала практически с полуслова. Ибо и правда, разговор предстоял тяжелым. Наверное, именно поэтому вскоре в руках Магды появился бокал с вином, а в его – с коньяком. Роберт не знал всех нюансов, но имел общее представление об отношениях сестры с ее отцом. – О нем. К сожалению, - мужчина сдержанно кивнул, на некоторое время замолкая, устремляя взгляд в окно, на голые ветви деревьев в саду.

- Он приходил ко мне. Сам. Уидон, я имею в виду, - Роберт развернулся, чтобы восстановить зрительный контакт с сестрой. Мужчина не знал, как именно Магда отреагирует на все эти новости. Удивят ли они ее, или же напротив, лишь подтвердят какие-то ее личные догадки о сущности Ардена Эстервуда. Но поделиться Роберту было больше не с кем. И он искал сейчас в Магде не только благодарного слушателя, готового внимать как информации, так и его личным переживаниям. Но и некого соратника. Потому что оставлять все как есть теперь мужчина уж точно не мог.
- Он пришел ко мне в больницу, - Роберт откинулся на спинку кресла, все также не сводя взгляда с лица сестры, - И рассказал мне вещи, которые, честно говоря, немного выбили меня из колеи. Но, знаешь, я склонен ему верить. – мужчина повертел в руках бокал, все сделал пару небольших глотков, и лишь потом продолжил, - Потому что его слова стоили ему жизни, - это неприятно было вспоминать, но все еще необходимо. – Эта информация была защищена проклятьем, я хотел ему помочь, но, к сожалению не вышло, - ненадолго Эстервуд отвел взгляд, но вскоре набрался сил, чтобы продолжать, - Магда, ты знаешь как умерли мои родители?

Роберт так долго пытался сложить этот паззл, и наконец-то получив недостающий элемент, теперь буквально не знал, что с ним делать. Наверное, он хотел от Магды уже даже не поддержки, а куда более – мудрого совета.

- Я всегда считал, что это была болезнь. Странная и неизлечимая. И, что наиболее странно, совершенно одинаковая, а это спустя столько лет, - слишком много совпадений, и это и раньше не давало мужчине покоя, - Моя мать после смерти отца буквально бежала из Аркхема, ты, наверное, помнишь насколько спешно мы уезжали? – Эстервуд и сам помнил, Вероника тогда толком ничего не объясняла сыну, считая его еще слишком маленьким, - По этой же причине она и вернулась сюда несколько лет назад. Она либо знала, либо догадывалась, но толком не успела ничего рассказать, - Роберт вздохнул. Боль утраты давно улеглась, оставив лишь легкий шлейф, искоренить который невозможно. Не важно сколько лет ребенку, потеря родителей всегда будет горем. – Но рассказал Уидон. Их убил Арден. – он намеренно не стал произносить слов «твой отец», тем самым отсекая любую, даже косвенную причастность Магды к деяниям ее родителя, - И отца, и мать. Одним и тем же проклятьем.

+1

5

Известие о том, что Уидон наведывался к Роберту, изрядно удивило ведьму, ведь как не крути женщина искренне считала, что Ардену нет надобности связываться с представителями побочной ветви, даже если этот представитель и является единственным племянником мужчины. Если только отцу что-то не понадобилось от самого Роберта, конечно.
Но по мере продолжения рассказа, удивление сменилось явным недоумением, которое женщина даже не пыталась скрыть, чуть поддавшись вперед и обхватив бокал двумя руками. Потому что это действительно было очень даже занятно, и нет, не сама смерть несчастного мужчины, а причина, которая послужила этому. - Проклятие, значит. А тебе не приходило на ум, что это могло быть все подстроено? - за всю свою жизнь ведьма слишком часто спотыкалась, чтобы теперь верить в само понятие самопожертвования, а тем более встречать людей, способных пойти на этот шаг в повседневной жизни. Ради чего? Незнакомых людей, собственной совести... мести? Вот в последнее ведьма и правда поверила бы.
Тема гибели родителей Роберта всколыхнула старые воспоминания, из-за которых Магда невольно грустно улыбнулась. - Конечно знаю. И мне до сих пор искренне жаль, что я не смогла как следует попрощаться с твоим отцом. В тот период мать как раз слегла... - мрачная тень нависла на лице женщины, и она поспешила сделать очередной глоток вина, окончательно перестав различать какие-либо вкусы, кроме вязкой горечи, поднимающейся где-то из центра грудной клетки, - Но он правда был замечательным человеком. Но к чему вопрос?
Магда также отлично помнила и Веронику, чье спонтанное возвращение в своё время очень обрадовало ведьму, ведь с этой женщиной, с этим домом, Эстервуд много чего связывало. Но, как и дом, мать Роберта тоже очень сильно изменилась за все время, что они не виделись. И почему-то Магде она показалась даже более замкнутой и отчужденной, чего совсем не замечалось ранее, в те далекие годы, когда Магдалена наведывалась в их дом, чтобы поиграть с еще крошечным Робертом.

- Догадываюсь, к чему ты клонишь, - легкая ирония, сквозящая в её голосе, осела внизу живота тяжелым камнем, когда ведьма позволила себе действительно поверить в тот факт, что это практически могло оказаться убийством. Холоднокровным, жестоким убийством, о котором многие годы никто даже и не догадывался. - Конечно помню, правда в тот момент голова была забита совсем другими проблемами. Прости, - чуть помолчав она удивленно посмотрела на сидящего напротив мужчину, - Думаешь она что-то знала и потому так поспешно уехала? - если это действительно было так, то Магда могла понять действия Вероники, особенно теперь, когда сама является матерью и поступила бы точно также, в надежде уберечь собственного ребенка. Но всё равно оставалось ощущение незавершенности, как будто одного важного кусочка пазла не хватало в общей картине. Ведь если им грозила опасность, почему тогда не обратились за помощью к семье Магды, почему ничего им не сообщили? Но дальнейшие слова Роберта расставили всё на свои места, заставив Магду ненадолго замолчать.
Женщина не понаслышке знала, на что готов пойти её родной отец, лишь бы добиться желаемого. Потому эти громкие обвинения в адрес Ардена ничуть её не удивили, скорее даже заставили горько усмехнуться и задуматься о том, кому еще успел насолить этот проклятый старик за свою долгую жизнь. Но вместе с этим, как бы сильно Магда не выносила отца, она была приверженцем рационализма и не любила бросаться в омут с головой, не имея на руках должных фактов.
- Я понимаю, что Ардена никогда не увековечат среди ликов святых, но... - она замолчала, не то собираясь с мыслями, не то ведя свой внутренний монолог, который подталкивал ведьму поверить во всё это, ведь так будет проще принять очередную причину ненависти к отцу, чем пытаться найти этому опровержения. - Ты не подумай, что я пытаюсь очистить его в твоих глазах, но и кидаться из крайности в крайность, руководствуясь лишь собственным чувствами и желаниями втоптать Ардена в грязь, пусть и выглядит довольно заманчиво, но не в моих правилах.
Вино в бокале закончилось еще пару минут назад, и женщина даже не обратила на это внимание, лишь отставив пустую тару в сторону и машинально схватившись за небольшой золотой кулон на шее, начав перебирать его пальцами.
- Да это даже смешно. Ведь когда умер твой отец, Арден не отходил от постели моей матери, - неуловимая истина вонзилась в сознание женщины, заставив её разжать пальцы и выронить украшение, - Моя мать... Если так подумать, она тоже умерла после длительной болезни и никакие лекарства не могли ей помочь. Ты ведь не думаешь..? - но было поздно, сама ведьма начала об этом думать, ощущая как безвольное отчаяние перерастает в затаившийся, годами нереализованный гнев.

+1

6

- Мне вообще думать на эту тему удается с трудом, - Роберт поморщился, делая очередной глоток, и все же отставляя бокал. Наверное, если бы он имел стойкую никотиновую зависимость, сейчас было бы здорово выкурить сигарету-другую, но такой привычки у Эстервуда не имелось, и он пока еще был отнюдь не в том состоянии, чтобы начинать привыкать. - Я мало что понимаю, Магда, и еще меньше знаю. В том числе и об отношениях внутри нашей большой семьи, - Роберт большую часть своей жизни прожил в отрыве от всех своих родственников, за исключением матери, что всегда была с ним рядом. Как выяснялось теперь - она на очень многое пошла, чтобы уберечь единственного ребенка. Но чего пытался добиться Арден - этого мужчина не знал, и совершенно терялся в предположениях. И почему-то Роберту казалось, что никто другой кроме Магды, не сможет помочь ему разобраться во всех этих кошмарных хитросплетениях.

- Магда, - Эстервуд тяжело вздохнул, разворачиваясь в кресле так, чтобы максимально хорошо видеть свою сестру, - Пойми, я не хочу как-то очернить Ардена, - при этом, правда, так и не может называть его словосочетанием "твой отец", интуитивно проводя границу между дядей и сестрой, - Это лишь то, что мне успел рассказать человек, много лет бывший при Ардене. И то, что знаю я сам по словам моей матери, - Роберт отвел взгляд, будто бы раздумывая, стоит ли вновь брать в руки бокал, все еще наполовину полный, или же алкоголь будет лишь помехой адекватным размышлениям. - И я помню, что твоя мать тяжело болела, примерно в то же самое время. Но, послушай, разве он мог бы... - Роберт мотает головой, пытаясь то ли собрать мысли в единое целое, то ли просто как-то успокоиться.

Он, наверное, мог бы найти какое-то оправдание тем, кто посягает на чужую жизнь. Впрочем, даже не какое-то, а как показала практика последних дней, вполне логичное. Более того, это оправдание не будет никоим образом тревожить его совесть, лишь становясь поводом для радости и счастья, как бы кощунственно сие не звучало. Но насколько Эстервуд мог знать с еще своих детских времен, у Ардена и его первой супруги были весьма теплые отношения. И сам факт того, что подобная мысль сейчас посетила голову его сестры, ввергла Роберта в состояние некоего ступора. Как вообще такое может быть возможно? Как, черт побери?

Мужчина поднялся с кресла, принявшись мерить шагами комнату. Думая о том, что очень хорошо, что у Лоры нашлись дела вне дома, а Бекки и вовсе живет отдельно. Несомненно, он поделится с Элорой и информацией, и своими соображениями. С дочерью - вряд ли. Скорее всего, использует любые способы, чтобы отправить Ребекку как можно дальше от Аркхема. Но сейчас этот разговор должен был происходить так, как и происходил, лишь между ним и Магдалиной, как двумя представителями своего рода. - Магда, ты что-нибудь знаешь про сейд? - пожалуй, она могла бы уже не раз покрутить пальцем у виска, выслушивая внезапные вопросы брата. А может и нет... - Я находил упоминания об этом в записях матери, а если вспомнить откуда все мы родом... - он все же вернулся к бокалу, опустошая последний, и лишь после этого продолжив свою речь, - Я пока мало что сумел найти, но и в ее записях есть некоторые важные заметки, и в старой литературе. Если он действительно этим владеет, все плохо.

Роберт все же перестал мельтешить по гостиной. Всегда он боялся быть беспомощным, и вот снова начинал испытывать именно это чувство. Как тогда, когда не смог в силу собственной глупости, противостоять решению матери. Как тогда, когда не смог уберечь (как ему казалось) любимую женщину. Так и теперь, когда открывая завесы этих страшных тайн, рискует поставить под удар дочь и вновь обретенную супругу. Эстервуд сел в кресло, плотно сжав пальцы в замок, и какое-то время просто глядя в пустоту. - Магда, - он поворачивается к сестре, ловя ее взгляд, - Если это он, то он должен за это ответить. Пока не случилась очередная трагедия.

+1

7

Сколько бы она не пыталась не думать, отгонять эти мрачные размышления, они все равно возвращались, раз за раз лишь сильнее заполняя все её мысли, растекаясь едким ядом на задворках сознания. Потому что с каждой новой секундой женщина хотели убедить Роберта, или даже в первую очередь себя, что подобный исход действительно возможен. Ведь, к сожалению, они знала собственного отца достаточно хорошо, чтобы в какой-то момент попросту перестать искать в его лике, в его действиях и резких, словно пощечина, словах, хоть толику доброты и сострадания. Пожалуй сейчас, оглядываясь в далекое прошлое, Магда начала поддаваться сомнениям, а любил ли он свою супругу так, как это делали его собственные дети, потому что мужчина слишком быстро её забыл, слишком резко выбросил все напоминания об этой прекрасной женщине из их дома, приказав слугам убрать вещи Элоизы на пыльный чердак. В тот момент, убитая горем ведьма особо не задумывалась о действиях отца, списывая все на боль утраты, но сейчас его поступки вырисовывались совсем в других цветах, что заставляло женщину лишь сильнее впиться пальцами в подлокотники кресла, как будто это была единственная вещь, якорь, готовый сейчас удержать Магду от необдуманных поступков.

- Но давай будем реалисты, мы, - бросив беглый взгляд на Роберта ведьма помедлила, всё же это именно она прожила долгие годы в обществе этого человека, - ладно, я. Я слишком хорошо знаю Ардена, чтобы пытаться уверять тебя в обратно. Особенно, когда есть, - она осеклась, посмотрев на осунувшееся лицо мужчины, - когда у нас был свидетель, подтверждающий эти жуткие опасения, - желчь от собственных слов обожгла язык Магде, что рука автоматически потянулась к бокалу, с единственным желанием смыть это ощущение, либо просто приструнить хаос, творившийся сейчас в голове. Но пустой бокал вызвал у женщины лишь очередной приступ раздражения, потому она поспешила это исправить, наблюдая, как багровая жидкость разбивается о хрустальные стенки. Кажется, лицезрение этой картины умиротворенно влияло на Эстервуд.

- Вполне мог, как и не могу. Не знаю уже, что и думать, - она слегка отстранённо покрутила бокал в руках, прежде чем сделать новый глоток, - Перед смертью мать была очень слабой и молчаливой. И отец, - было трудно отгонять негативные мысли, которые продолжали обволакивать каждое новое слово, - не пускал нас к ней слишком часто. Боясь, что мы подхватим тот же недуг, - заметив в глазах Роберта проскользнувшие нотки сомнения, Магда тоже поспешила опустить взгляд. Ведь возможно, что отец защищал их не от призрачной болезни, а от горькой правды, которую продолжает скрывать и по сей день. Она не хотела вновь разбрасываться рассуждениями о возможной причине смерти собственной матери, потому что в данном случае не было отважного самаритянина, желающего костьми лечь, лишь бы испортить прекрасную жизнь Ардена. Потому в этом плане Магда действительно стала с уважением смотреть на самоотверженный поступок Уидона, пусть и продолжала считать, что можно было обойтись без его жертвы. Если бы он только не торопился. Вот теперь им тоже важное было не торопиться, если не хотят закончить как этот загнанный в угол мужчина.

Продолжая погружаться в совсем нерадостные думы, ведьма лишь машинально проследила взглядом за метаниями мужчины по комнате, которого в какую-то секунду захотелось приковать к креслу, лишь бы он не нагнетал атмосферу пуще прежнего. Потому внезапный вопрос, прорвавшийся сквозь вязку тишину, заставил женщину удивленно распахнуть глаза, - Сейд? А он здесь причем? - не то, чтобы она совсем о нем не знала, просто не считала нужным погружаться в изучение магической составляющей Скандинавии, ведьма любила довольствоваться малым. Но вот её отец был жадным во всем, что касалось и знаний. Потому предположение брата не удивили женщину, скорее заставили уставиться в одну точку немигающим взглядом. Слишком много новостей. Слишком много предположений. Слишком много размытых вопросов, ответов на которые им никто не даст. Никто, кроме самого Ардена.

Ведьма была воистину благодарная, когда мужчина замер, перестав вытаптывать круги на мягком ковре. Было бы вообще замечательно, если бы собственные мысли сейчас замерли и перестали кружить в голове, танцуя свои безумные хороводы, от которых начинала неумолимо болеть голова.  - Я понимаю причину твоего волнения, но что ты предлагаешь сделать? Поговорить с ним? - она залпом допила остатки вина, почувствовав, как губы растягиваются в слегка сумасшедшей улыбке, - Убить? - само предложение звучало безумно, как первое, так и второе. Если всё это действительно было правой, то разговорами ничего не изменить, Арден точно не станет слушать племянника, а тем более нянчиться с ним, выдерживая его глупые нападки. Ведь этот человек, скорее всего (а Магда почти окончательно убедилась в том, что это действительно правда), убил собственного брата, возможно даже любящую жену, какое ему дело до племянника и его семьи? А убить... Убить слишком легко. Слишком легко сделать тот незначительный шаг, опускаясь до уровня старшего Эстервуда, который явно никогда и не знал других методов, которые помогут ему преодолеть возникшую неприятность.

- У нас нет доказательств, нет свидетелей, ведь если бы Уидон не торопился, то мог бы предстать перед советом ковена и умереть уже там, рассказав историю во всеуслышание, - она скривилась, - Не смотри на меня так. Звучит бессердечно? Возможно, но так оно и есть, - теперь уже её черед был подняться на ноги и подойти к окну, бросив очень грустный взгляд на двор, где, словно ожившие призраки, резвились родители Роберта со своим крошечным сыном. Магде понадобилось еще несколько секунд, чтобы сморгнуть возникшую пелену и прогнать это видение, - Но ты прав. Мы не можем оставить всё так просто. Ведь это может повториться, как с тобой, так и со мной, - ей стало страшно за дочь, даже больше, чем за свою жизнь. Почувствовав легкий озноб, ведьма поспешила обхватить себя руками за плечи, - Тем более, если он узнает о смерти Уидона, то быстро обо всем догадается. А там дело времени... - чуть помолчав, Магда повернулась в сторону мужчины, взглянув в его глаза, - когда он начнет устранять очередных свидетелей.

+1

8

- Что? – Эстервуд замер, толком не моргая глядя на Магдалину, пытаясь вникнуть в смысл только что услышанного слова, тихим, холодным и вязким прозрачным туманом растекающееся сейчас по большой гостиной, пробирающееся в самые темные из-за выключенного света углы. Убить? Ни разу эта мысль, за все то время, что Роберт еще до встречи с сестрой, размышлял о возможных поступках в дальнейшем, нет, ни разу это не посещало его голову. Смог бы он вершить правосудие своими собственными руками? Страшное, но, вероятно, справедливое правосудие? Стоили ли жизни отца и матери, несчастного Уидона, возможно, его родной тети, и, что не  исключено, других, пока что неизвестных им людей, жизни лишь одного? Есть ли вообще цена у человеческой жизни? Такая цена, которую можно назвать. Такая цена, которую можно измерить без допустимых погрешностей. Такая цена, которая окажется объективной, честной и соответствующей реалиям рынка? Невозможно. Мужчина помнил похороны Теодора Эстервуда. Всех этих людей в траурных одеяниях, в том числе и родного дядю. Он помнил слезы матери, сильно сжимающей его тогда еще совсем маленькую руку, помнил, как она пыталась держаться, насильно выпрямляя спину, плотно сжимая губы в одну горизонтальную нитку. Помнил, как спешно она собирала вещи, пытаясь изо всех сил делать вид, только ради самого Роберта, что все в порядке, что она не переживает и не волнуется, в таком авральном режиме навсегда покидая их дом. Эстервуд помнил, как хоронил саму Веронику. Сильную и здоровую женщину, сильную чародейку, сгоревшую от неизвестного недуга за считанные дни. Он уже был достаточно взрослым в этот момент, но разве возникало в его голове, хоть на мгновение, желание ответить одной смертью за другую? Нет, не возникало. Возможно лишь потому, что он просто не предполагал, что второй раз в жизни хоронит близкого человека, не просто умершего, но действительно убитого? А потом умерла Лора. По крайней мере тогда он считал именно так, и не было ни единого повода усомниться в правдивости ее кончины. И сейчас, откидываясь на спинку кресла, и косо посматривая на опустевший бокал, но все же не пытаясь вновь наполнить его алкоголем, мужчина внезапно понимает, что если бы все это было тогда по-настоящему, если бы на момент того воистину страшного декабрьского дня он вдруг узнал, что виновником смерти Блэр является другой человек – он желал бы ему самой страшной, самой мучительной смерти. И еще более неистово желал бы свершить сей приговор своими руками. Эмоции. Аффект. Но даже он был правдив. Но сейчас, вслушиваясь в одно это слово, произнесенное Магдой, Роберт понимает – нет. Не убить. Этого он желать не мог. Он все еще оставался человеком, несмотря на ту информацию, что никак не хотела упорядоченно и спокойно укладываться в его голове.

- Нет, - он отрицательно помотал головой, - Нет, нет.  – он устало потер виски, на несколько секунд прикрыв глаза, - Убийство – это не справедливое наказание. Насколько я знаю, у Ковена есть другие способы. – мог догадываться, ибо мало общего имел с Ковеном Прилива, учитывая то, сколько лет он прожил вдали от Аркхема и всех его магических перипетий. А он все же посвятил себя спасению чужих жизней, а не их отнятию. И это понимание было в мужчине как никогда твердым и сильным. – Нам нужны доказательства, Магда, а не слепая месть, - велико было желание снова подняться на ноги, и приняться ходить по периметру гостиной, но интуиция подсказывала Эстервуду, что сестра в таком случае просто запустит бокалом ему в голову, если не чем потяжелее и посильнее, если он вновь своими хождениями начнет действовать ей на нервы.

- И ты права, - как бы кощунственно это не звучало, - Единственное наше доказательство мертво. Он и правда поторопился. – Роберту было жаль Уидона. Жаль человека, столько лет жившего в страхе от шантажа, боясь за жизни и здоровье своих родных. Он понимал этот страх. – Значит мы должны искать другие. – мужчина выпрямился, все еще сидя в кресле, и в итоге все-таки плеснул себе еще коньяка в бокал, в один глоток осушая половину, - И у тебя, и у меня есть семьи. Я не знаю, что и в какой момент может прийти этому человеку в голову, чтобы просто продолжать делать вид, что мы ничего не знаем и не понимаем, - он вздохнул.

- Если Арден и правда использовал сейд, - мужчина все же поднялся, попросив сестру подождать его одну минуту, и весьма быстро вернулся обратно в гостиную, неся в руках дневник Вероники. – Посмотри, может ты поймешь больше, - он протянул тетрадь Магдалине, после чего продолжил, - Так вот. Если он использовал сейд, то наверняка должны быть какие-то методы, которые могут помочь это доказать. Артефакты какие-нибудь, ритуалы, хоть что-то, - отчасти им повезло, они обучались в совершенно различных магических течениях, скажем так, а значит могли в своих знаниях охватить больше, значительно больше, - Если мы это что-то узнаем, то сможем получить точные доказательства. Сложно будет отрицать, что с помощью столь редкой магии, которой уже много-много лет даже на родине никто толком не владеет, воспользовался с таким большим временным интервалом кто-то другой здесь, в Аркхеме. Кто-то другой, кроме него. Понимаешь? –он наконец-то снова сел, развернувшись лицом к сестре, - Надо просто найти способ это доказать. А для этого, - внезапная мысль словно игла пронзила виски, заставив Эстервуда резко умолкнуть, пытаясь понять, виноват в этой мысли коньяк, или же она и правда имеет свое рациональное зерно, - Для этого надо найти того, кто до сих пор этот сейд практикует. Ты когда-нибудь бывала в Исландии?

+1

9

- Ох, Роберт, - она лишь качает головой из стороны в сторону, принимая в руки исписанную ровным и аккуратным почерком тетрадь. Помнится Магда в свое время пару раз заглядывала в кулинарные записи Вероники, усеянные точно такими же ровными буковками, что невольно заставило женщину погрузиться в мрачные размышления. Возможно, узнай они о столь страшных злодеяниях Ардена еще тогда, давно, изменилось бы что-то? Наверное, мать Роберта была бы сейчас жива, а вместе с ней и Уидон, но вот все остальные... Тряхнув головой она попыталась избавиться от столь идеалистических размышлений, ведь как всем было хорошо известно, с временной магией лучше не связываться. Даже если найдешь способ и тебе хватит сил сделать скачек назад, не факт, что удастся что-то изменить. И тем более не факт, что эти изменения пойдут кому-либо на пользу. - Мы с тобой ходим по очень тонкому льду, - в целом в записях был перечень догадок или наблюдений, которые в данной ситуации не могли пролить свет на происходящее. Магда лишь вздрогнула от столь точного перечня симптомов, которые Вероника явно писала по памяти, оживляя воспоминания из последних моментов жизни её супруга, и это, пожалуй, было слишком тяжело читать. - Я вот не могу понять, он или гений, - где-то в душе Магда иногда завидовала тем знаниям и рвению, с которым отец добивался желаемого, особенно если это позволяло расширить спектр его магических умений, но поймав на себе вопросительный взгляд Роберта, женщина поспешила пояснить, - Раз сумел самостоятельно найти информацию и изучить столь позабытые знания. Или же у него был учитель, - губы кисло скривились, ибо представить своего отца под началом другого руководителя ведьме было сложно, если даже невозможно. Так что скорее уж гений, если не самый настоящий безумец.

Кроме перечня симптомов, которые один в один совпадали с болезнью матери Магды, женщина ничего не сумела найти в записях, хотя и пролистала их очень бегло, ощущая лишь нарастающую мигрень. Вино в этой ситуации помогало уже не так хорошо, как хотелось бы, потому отложив тетрадь в сторону, чтобы потом в более спокойной обстановке вновь всё изучить, Эстервуд потерла кончиками пальцев переносицу, прошептав легкое обезболивающее заклинание. И, о чудо, это сработало. Хотя было бы странно, если бы магия перестала её слушаться. - В Исландии? - подняв на мужчину тяжелый взгляд она лишь нахмурилась, - Если пришло что-то на ум, то говори, не надо тянуть кота за хвост. Ты же знаешь, как я не люблю это, - боль прошла, но вот расшатанная нервная система давала о себе знать. Сделав короткий вдох, она вновь откинулась на спинку кресла, позволив себе на несколько секунд прикрыть глаза. - В детстве пару раз бывала. Родители любили рассказывать сказки о том, откуда пришли наши предки, - в словах сквозила самая неприкрытая ирония, ведь как могло оказаться, Арден пользовался этими редкими путешествиями больше в личных целях, а не ради самой семьи. - Неужели у тебя есть знакомые из тех краев? - хотелось бы, конечно, верить, что эти знакомые лично знали отца ведьмы, это бы очень упростило дело. Но даже если им и правда удастся найти мага, разбирающегося в сейде, то может он сумеет подсказать и способ, как найти следы этой магии, незримой нитью искалечив их жизни, и думать о том, что игла с этой самой нитью находится у Ардена в руках, Магде вовсе не хотелось. Как там говорилось... Вся жизнь на кончике иглы? Как никогда лучше сказано.

- Но что потом? - мысли вновь вернули её к тому, от чего они так незаметно ушли прочь. Как не крути, их расследования могут принести свои плоды, но вот как им стоит поступить с полученной информацией? Отдать всё на волю ковена? Семейные распри выносить в люд, не очень осмотрительно. А чинить самосуд будет тогда лучше? Губы вытягиваются в тонкую линию, тогда как темные глаза вопросительно вглядываются в лицо Роберта. Готов ли он пойти на всё ради семьи? А готова ли сама Магда? Хороший вопрос.

+1

10

- Гений зачастую граничит с безумием, - мужчина пожал плечами, протягивая руку к бокалу с коньяком, повертел его в пальцах, но так и не притронувшись к напитку, поставил обратно. Все это было тяжело для Эстервуда, впрочем, вероятно для Магды это было еще тяжелее. В конце концов, Арден был ее отцом, и Роберт вряд ли мог представить тот шквал противоречивых чувств, что вполне вероятно бушевал у сестры в душе. Мужчина не представлял, где Арден мог всему этому научиться. Все, что Роберт смог узнать о сейде, так это то, что магия эта настолько древняя, что крайне сомнительно, что найдется вокруг много из ныне живущих, кто хорошо о ней не просто осведомлен, но и умеет пользоваться в должной мере, чтобы учить других. Все это больше походило на какое-то сумашествие, нежели на разговор двух взрослых и здравомыслящих людей. Однако липкий страх подступал все ближе, все сильнее давал о себе знать. Ведь если Арден смог справиться с таким количеством действительно сильных магов, что ему стоит повторить это. Нет, за себя Роберт не боялся. И даже не потому, что был безумно уверен в своих исключительных магических способностях, да и куда там – он был действительно прекрасным целителем, достаточно сведущим в ритуалистике, но вряд ли ему было что по-настоящему противопоставить сейду, о котором мужчина знал слишком и слишком мало. Нет, страх его был вовсе не за самого себя, но за Лору и Ребекку. За тех, кто самолично не ввязывался во всю эту историю, и кто может запросто пострадать от рук Ардена Эстервуда.

- Ну да, не припомню, чтобы у меня была склонность тянуть котов… - Роберт усмехнулся, махнув рукой, - Ладно. Я считаю, что нам надо совершить небольшое путешествие к дальним родственникам. Где, если не в Исландии, могут жить те, кто сможет пролить свет на все это… дерьмо? – отчего-то сейчас стесняться в выражениях не хотелось совершенно, - Часть нашей семьи тогда не эммигрировала в штаты, так и оставшись на родине. И я хочу поговорить с их потомками. Есть шанс, что там мы найдем какую-то стоящую информацию. Ты со мной? – Эстервуд конечно же не предлагал отправляться прямо сейчас, но вот ответ от сестры хотел бы услышать как можно скорее.

- Я не знаю, что потом, - он честно посмотрел женщине в глаза, - Если у нас будет достаточно доказательств, можно предоставить их ковену. Что они там делают с преступниками? – сам Роберт, как уже говорилось, рос вдалеке от Аркхема, и с порядками ковена Прилива знаком был весьма отстраненно, хоть и входил во внешний его круг с самого момента возвращения в город. – И я знаю, Магда, что порою убийство – это больше необходимость, нежели абсолютное зло, - Эстервуд замолчал, вновь забрав со стола бокал с коньяком, делая очередной большой глоток. Он все еще сомневался, а потому некоторое время молчал, взвешивая все за и против. – Я не знаю, чем это все закончится, - закончив наконец-то с коньяком, мужчина отставил пустой бокал и снова посмотрел сестре в глаза, - Но я буду рад, если ты окажешься со мной по одну сторону, - впрочем в этом он практически не сомневался, хоть и мог лишь предполагать, каково было истинное отношение Магдалины к родному отцу, - А еще мне есть, что терять. Да и тебе тоже. И именно это – те точки воздействия, как нитки у марионеток, - то ли от количество выпитого Эстервуд стал столь многословен, хотя пара бокалов коньяка вряд ли смогла бы сделать его хоть сколько-нибудь пьяным, то ли просто от желания поделиться с единственной родственницей собственными опасениями, в том числе, - Бекки далеко от Аркхема, - хотя что такое для мага «далеко», собственно, - А… - Роберт запнулся, пытаясь наиболее адекватно сформулировать следующую мысль.

- Я просто хочу, чтобы если вдруг ты узнаешь что-то необычное, чтобы это не застало тебя врасплох, рах уж мы действуем сообща, - он кивнул, словно в подтверждение своих собственных мыслей, вновь переводя взгляд на сестру. О таких вещах говорить было сложно, но Эстервуд счел это необходимым. А значит отступать было бы глупо. И он начал рассказывать. Пусть кратко, не вдаваясь в подробности, хотя казалось, что он помнит каждый прожитый день, если это было хотя бы косвенно связано с Элорой. И о их долгой дружбе, и о договоренности Вероники с Фейнами, и о их дальнейших жизнях, и о том, какой на самом деле была его законная супруга Ромейн, и из-за чего в итоге с ней все это и случилось.  – Знаю, тебе это может показаться странным. Но я считаю, что ты должна была это знать. И сохранить в тайне, хотя бы пока.

+1


Вы здесь » Arkham » Прошлое » Three may keep a secret, if two of them are dead