Horror News №7юбилей и видео
Две неделиГоварда Лавкрафта
Акции от АМСищем вампиров
С Днём Рождения!юбилей форума

deep night dreams
Debora Hayes & Vincent Welsh

FEARS: ГМ до 24.11
NIGHTMARES: ГМ до 24.11
VENDIGO: Магнус до 24.11
Aiden

Ведение сюжетных квестов, анкетолог, местный тамада-затейник, мастерски орудует метлой правосудия.

x Debora

Анкетолог, в активном поиске брутального мужика с бородой. Консультирует по вампирам, оборотням, магам, вендиго и древним, а также тёмной ночью может подержать за коленку.

x Jennifer

Ведение сюжетных квестов. Консультирует по драконам и на тему того, как выжить в тяжелые будни Аркхема.

x Misty

Анкетолог, изредка тамада-затейник. Расскажет о том, как размножаются русалки (без икры). Консультирует по магам, перевертышам, суккубам и древним.

// Гостевая книга и FAQ x Синопсис x Игровые виды x Сетка ролей x Внешности x Нужные персонажи
wanted
Арден

Арно

нужный

аркхем, 2019 год приключения в авторском мире
arkham's whisper
не доверяй всему, что слышишь
«Он не отступится ни перед чем ради собственной свободы. Никакая цена не была для него в сей миг слишком высокой. Он убьёт даже самого себя, если другого выхода не будет. И эта мысль его не пугала. Страха больше не осталось. Его вытеснило крышесносное марево ярости.» © Тео читать дальше

Arkham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » [AU] я никогда не стану старше


[AU] я никогда не стану старше

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

графическое сопровождение

Gert Moore-Ackermann, Siggy Moore-Ackermann
2036 год, Аркхем


отец и дочь упертые бараны - горе семье

[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (06-05-2019 12:34:43)

+2

2

Гертруда горела праведным огнем.
Семнадцать лет. Целых семнадцать лет она делал ровно то, что говорили ей родители. Она хорошо училась, она была хороша в спорте. Чего уж там греха таить - она была одной из лучших учениц школы. Может, не самой лучшей, потому что кто вообще назовет лучшей ту, что все время шляется с парнями с сомнительной репутации и то и дело оказывается на местах каких-нибудь происшествий?
Гертруда не умела сидеть спокойно, во-первых, потому что ее не так воспитывали - папы всегда следили за тем. чтобы она была чем-нибудь занята. Конечно всегда тем, что ей самой нравится, но скучать ей не давали ни секунды. А во-вторых - таков уж был ее нрав. Не совсем понятно, в кого, наверно, в кого-то из сводных сестер.
Поэтому школьная популярность и не обошла ее стороной - она просто не могла остаться где-то за бортом в то время. когда в школьном коллективе начала выстраиваться иерархия. Она быстро смекнула, к кому надо примкнуть, чтобы стать звездой - к самым красивым девочкам, но ей этого было мало. Быть звездой - это скучно, это слишком временно. Если и карабкаться по социальной лестнице, то только на самый верх, как Лета. А это значило, что нужна не компания хорошеньких девочек в коротких юбках - нужна компания плохишей.
И ее ставка сыграла.
И конечно папы были не в восторге, даже понимая, что все замечания о плохой дисциплине ей выписывают за компанию. Даже зная, что на отработках после школы она реально делает домашку и занимается, а не плюет в потолок. Они все это знали, но все равно почему-то недовольно качали головой.
Герт злилась. Потом успокаивалась. Потом обвиняла отцов в недоверии и в том, что Зигги они любят больше. Потом опять успокаивалась и извинялась. Они тоже извинялись и все приходило в норму.
До вчерашнего вечера система работала как часы.
И угораздило же ее при отце сказать, что она не собирается ехать ни на какие соревнования, потому что в этот вечер проходит вечеринка у ее друга.
Скажи она это в любой форме кроме той грубо-пренебрежительной, все бы наверно даже прошло хорошо. Наверно папы бы даже ее отпустили, может, скрепя сердце, но отпустили бы.
Но она сказал это так, как сказала, и сказала при Бертольде.
По правде сказать, хоть это было и не совсем правильно, но с Бертом она всегда была ближе, чем с Илаем. Конечно же любила обоих пап, но это Бертольд отвел ее на легкую атлетику. Он учил ее карабкаться по пожарному шесту. Он стоял с секундомером на финише, когда ей приспичивало побегать с утра пораньше - Илай так рано вставать не привык.
Илай был тем, кто читал ей и вместе с ней книжки. Лечил ушибленные коленки. Забирал после школы.
Она любила их обоих, просто...Бегать ей нравилось чуточку больше, чем читать. Как и Бертольду.
Темпераментами они тоже были весьма похожи - оба взрывоопасные, легко загорались, только вот Бертольд остывал довольно быстро, а Герт - нет. При это Гертруда извиняться умела, а вот папа - нет. Рано или поздно эта комбинация должна была привести к чему-то не слишком хорошему. Так и вышло.
Да, она была груба. Слишком груба, учитывая, что разговаривала с отцом, который никогда не выказывал ей такого неуважения. как она вчера. Она понимала и сожалела, но...Сколько, блин, еще он собирался продолжать вмешиваться в ее жизнь? Ей же уже даже не 15, пусть уже обратит свой взор на Зигги! А она уже достаточно взрослая, чтобы решать самой.
И она ушла. Она этого не планировала, но когда стало понятно, что отца ей не перекричать, просто развернулась и хлопнула дверью. Никто не побежал ее догонять, хотя, она подозревала, папа порывался. Илай, конечно же. Бертольд бы не стал.
И вот так она и оказалась в квартире лучшего друга - поздно вечером с почти севшим телефоном и без малейшего понятия, что делать дальше. Она знала точно лишь одно - домой она не вернется, пока папа не извинится.
Однако в понедельник надо была как-то идти в школу, да и вообще...Не нравилось ей жить у друга и пользоваться добротой ей матери. Может, переехать к Фонтейнам? Те в своем особняке и не заметят ее, а Лета вообще будет рада наверно. И Эмили. И Габи.
-Герт, это к тебе,- из коридора раздается голос друга. Она как-то даже и прослушала, что в дверь позвонили.
Сердце слегка екает - неужели папа и правда пришел?
Но это, конечно же, не папа.
-Нет, - твердо говорит она глядя на брата и скрестив руки на груди.
-Ну вы хоть внутрь войдите, дует же, - недовольно бурчит друг, скрываясь в комнате.
[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (06-05-2019 15:51:58)

+1

3

С огромным трудом Зигги мог припомнить хоть один день, в который сестра хотя бы просто не пререкалась с родителями. Пусть какая-нибудь мелочь, совсем ерунда, но всякий раз его было просто жизненно необходимо высказать своё дерзкое «фи». Сидя за столом и медленно пожёвывая свой утренний бутерброд, мальчишка уже даже перестал обращать внимание на гудящие почти над ухом перепалки. Они были совершенно в порядке вещей и иногда Зигги даже порывался отмечать кружочком в календаре те самые дни, когда в семье их царил абсолютный мир и покой, правда выдыхался уже после первой даты, потому что вторая могла наступить и через неделю, и через несколько месяцев. У Гертруды всегда был тяжёлый характер, и, наверное, сам Зигмунд являлся одним из тех немногих, которых девушка подпускала к себе максимально близко – они всё-таки одна семья.
Нет, безусловно, не так редко наступал черёд и для их собственных конфликтов, просто проходили они довольно безболезненно. Чтобы заставить Зигги прилюдно выказать своё неудовольствие, сломать его флегматическую маску, нужно было хорошенько постараться, а на то у Герты частенько не хватало желания. Отношения между братом и сестрой всегда наполнены эмоциями и проверкой друг друга на прочность, однако, в отличие от многих, им удалось установить ту связь, что даже с большим натягом можно было назвать «как кошка с собакой». Он просто игнорировал почти все её выходки и прожёвывал их очень долго, но про себя, а она очень быстро теряла интерес к продолжению конфликта – какой смысл спорить с голой стеной? Одним словом, уживались они довольно мирно.
Когда в очередной раз в их доме поднялся страшный крик, будто кого-то сею секунду режут и убивают, Зигги находился в своей комнате. Примерно через десять минут, когда ужасные звуки, доносящиеся снизу, всё не хотели утихать, он решил своими глазами взглянуть на разворачивающуюся трагедию и спустился в гостиную. Причину конфликта он понял совсем не сразу, да и то, только после того, как тихо спросил о ней у Илая – тот стоял как-то в стороне, не желая влезать в ссору между Бертольдом и дочерью. Последовав примеру родителя, Зигги так и остался стоять рядом с ним, молча наблюдая за разворачивающимися у него перед глазами баталиями. Когда Гертруда выскочила за дверь в комнате мгновенно стало мертвецки тихо, а напряжение уже можно было почувствовать самой кожей. Кинуться за дочерью вдогонку Илаю не позволил Бертольд – последний был совершенно уверен, что беглянка вернётся не позднее, чем через десять, ну двадцать минут. Куда такая маленькая девочка может пойти в такое позднее время суток?
Но она не вернулась. Ни через десять минут, ни через час, ни через несколько дней. Всё нарастающее беспокойство витало в доме со всё нарастающей силой, и совсем скоро Зигги стал становится частым свидетелем, так сказать, разговоров на повышенных тонах уже между папами. Этот обстоятельство мальчику нравилось ещё меньше, чем побег Герты, а потому в какой-то момент он вознамерился взять ситуацию в свои руки и решить этот конфликт так, как способен сделать это только он.
Друзей у Гертруды всегда было много, но вычислить того самого, к которому сестра могла обратиться за подобной помощью было совсем не сложно – он у неё был только один. За местом жительства Зигги обратился к Габи, ведь тот парнишка являлся их общим знакомым. Получив заветный адрес, парень намерился направиться по нему следующим же вечером, а пока у него было немного времени на то, чтобы морально подготовиться к разговору – и маленькому ребёнку понятно, что так просто Герта вернуться домой не согласится.
Он усиленно выжимает кнопку дверного замка, затем совсем не сразу, но всё-таки, ему открывает тот самый друг Гертруды. Ему не приходится даже объяснять, зачем он пришёл – они с ним уже знакомы, и вполне очевидно, что в данной ситуации Зигги заявился к нему для того, чтобы поговорить с сестрой.
- Я ведь даже ещё ничего не сказал, - говорит почти обиженно, не услышав от сестры даже банального приветствия. Ну чем он заслужил к себе такое отношение? Ведь всё-таки это не он с ней ругался.
По наставлению друга они проходят на маленькую кухоньку, где садятся за стол друг напротив друга, как делают это во многих фильмах во время действительно важных переговоров.
- Прежде чем кидаться своими «нет», хотя бы выслушай меня, - он пытается вести себя как те крутые чуваки с экрана, переплетает пальцы, положив руки на стол. – Я не папа, и с тобою не ругался. Ты вообще представляешь, что сейчас дома творится?
[lz]<b>Зигги Мур-Аккерман, 15.</b> Маг, неправильный ботаник, хороший мальчик[/lz][icon]http://s7.uploads.ru/h48jx.gif[/icon][nick]Sigmund Moore-Ackermann[/nick][status]blue[/status]

+1

4

Зигмунд - это настоящая скала.
Вообще-то из них двоих звание обладателя жесткого и сурового характера вполне заслуженно носила Герт, но тут ситуация была примерно как и с папами: Илай тоже всем казался более добрым и мягким родителей, и многие, кто смотрел на их семью со стороны, не могли даже представить, что Илай умеет отчитывать ничуть не хуже мужа, если не сказать - хуже.
Гертруда была волной - огромной. почти девятым валом, сильной, мощной, стремительной. Никто не мог от нее укрыться, даже если бы очень попытался. Но вот Зигги был скалой. Непробиваемый. Крепкий. Скале нет смысла нападать, нет смысла защищаться - скале ничего не будет, и хоть что ты с ней делай. Гертруда пыталась. Много раз и самыми разными способами, но ничего не работало. Зигги, казалось, просто не умел злиться, хотя на самом деле просто злился не как она: его агрессия никогда не выливалась наружу, он никогда не показывал, как зл на самом деле. Герт казалось, что это не очень полезно для его здоровья, но и эти ее комментарии он особо не слушал.
Она любила брата, чего уж там скрывать. Он был совсем не такой как она - ни внешне, ни внутренне. Он не слишком-то любил спорт, любил учиться - хотя ему это давалось тяжело, о чем они обычно не говорили, но он. все с тем же упорством скалы, не сдавался и снова и снова преодолевал любые трудности. Герт не всегда бралась за те книги, что с таким трудом прочитывал ее брат, а учеба...Ну, учился он тоже прекрасно, только вот равны в этом плане они были только если судить по конечному результату и не думать о том, какого труда это стоит ему и как, в сущности, легко это дается ей.
Не было ничего странного в том, что Зигги был ближе с Илаем, чем с Бертольдом. Нет, оба папы любили обоих своих детей, но тут как и с Герт - просто были темы, которые сближали Зигги и Илая, оставляя иногда Бертольда за бортом. Когда-то давно такое разделение даже немного злило Герт, но потом она узнала, что такое бывает почти во всех семьях и как-то успокоилась.
Отвечая так резко, она ни в коем случае не пыталась наехать на брата, просто искренне считала, что он не способен сказать хоть что-то, что ее переубедит.
Она не вернется домой, пока сам Бертольд не приедет мириться. Она готова и извиниться и простить - дело только за ним.
-Нет, я же оттуда ушла, - она легко пожимает плечами и щелкает кнопкой чайника. Ей пить не особо хочется. просто как-то странно - быть на кухне и не поставить чайник.
-И я не вернусь, пока вот на этом самом стуле, - она кивает на стул под братом - не будет сидеть папа, - вообще по именам они называли отцов редко. Обычно из разговора как-то само собой им обоим было понятно, о ком именно из них идет речь, а если не было - значит, не было никакой разницы. Само собой разумеющимся было, что Илая всегда можно было найти в кабинете, а Бертольда - в гостинной или на заднем дворе. Если папа в не лучшем расположении духа - это о Бертольде, потому что с Илаем такое случалось много реже. Кроме того, даже простое "папа" в отношении отцов звучало совсем по-разному. Папа Илай звучал как мячик - мягко, быстро, прыгуче и звонко. Папа Бертольд - тянуче, остро, долго, как тетива на луке. Они не договаривались делить их подобным образом, просто как-то так само получилось. Хотя разумеется работало это все только в рамках их семьи: когда кто-то стороны спрашивал что-то про отца, Герт с легкой усмешкой уточняла, о котором сейчас идет речь.
-Ты можешь не тратить свое время, Зиг, - она плюхается на стул напротив брата и берет со стола пачку сигарет. Вообще курить ей не очень нравилось - зато Зигги раздражало - ты не сможешь меня переубедить. Папа уже пытался - раз десять звонил.
Конечно Зигги - не папа, не один из них. Но и правда, что такого он может сказать, чтобы ее переубедить?[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (08-05-2019 15:22:08)

+1

5

О чём он, собственно, думал, когда решил вот так вот заявиться к сестре и попытаться уговорить её вернуться? Герт упряма как тысяча баранов, переубедить её не то, что сложно, а по тяжести сравнимо с поднятием многотонного грузового поезда. Если она вбила что-то себе в голову, то будет стоять до победного конца, пусть даже в конечном итоге даже осознает всю несостоятельность собственной точки зрения. Но Зигги не был бы Зигги, если бы шёл напролом и пытался прямо переубедить в чём-то сестру. Он мог неделями капать ей на мозги, рано или поздно, но всё-таки добиваясь необходимого результата. Ведь как известно, вода камень точит, а в данном случае запаса его терпения обычно всегда хватало, чтобы проделать дыру в таком принципиальном булыжнике.
- Ты же понимаешь, что он не придёт, - сам Зигги был в том почте уверен, учитывая, что Бертольд всегда был точно таким же упёртым бараном. – И что, ты так и останешься жить здесь, пока ты наконец всем не надоешь и тебя не выгонят на улицу?
Собственно, о том, что Бертольд не собирается идти на мировую и уж тем более приходить сюда, Зигги раз за разом узнавал из его же уст. Собственно, это и было основной идеей всех отцовских разговоров, в которых Илай раз за разом уговаривал мужа всё-таки помириться с дочерью, а Бертольд с полной уверенностью заявлял, что та сама совсем скоро одумается и вернётся домой. Что время, проходили дни, но ситуация никак не менялась. Все они стали куда более нервными, чем обычно, но Бертольд стоял на своём и ничего даже и слышать не хотел о том, чтобы делать первый шаг к примирению. Сам Зигги в их разговоры пытался не влезать, оставаясь разве что вольным слушателем, а ещё лучше – просто уходил в другую комнату с мыслью о том, что его окружают одни идиоты. Совершенно несговорчивые идиоты, что вместо того, чтобы срубить конфликт на корню, раздувают его до настоящей трагедии, а потом сами же и мучаются.
Что касается конфликтом, то их Зигмунд никогда не любил, всегда стараясь закончить разговор прежде, чем найдутся причины друг с другом не согласиться. Спорить он не любил, а если признаться, то даже и не умел. Ему всегда гораздо проще удавалось сидя с каменным лицом игнорировать любые нападки собеседника, чем вступать с ним в словесную перепалку. Ему не хватало колкости языка и умения точно подобрать максимально обидную фразу и столь же максимально ёмкой форме. И дело совсем не в бедности лексикона и неумении выражать свои мысли ясно, просто делать это вслух у него не очень хорошо получалось. Что тут сказать, к сегодняшнему разговору он готовился целые сутки, чуть ли не заучивая собственные ответы, примерно составив список высказываний, которыми могла в него кинуться Герт.
А ведь она прекрасно знает, что он терпеть не может запах табака. В их доме регулярно курил только Бертольд, и то для того всякий раз обязательно выходил на улицу, дабы не заражать едким запахом ни мебель, ни само помещение. Этот специфический запах Зигги мог учуять буквально от просто постоявшего рядом с курильщиком человеком, после чего ещё несколько часов ходил с этим жутким привкусом на языке. От запаха некоторых сигарет его так и вовсе начинало тошнить, и тогда он с лицом подбитого лебедя отправлялся к себе в комнату или какое-нибудь другое обособленное место – умирать в гордом одиночестве.
Кстати, когда Гертруду впервые застукали с сигаретой, в доме разгорелся скандал не хуже нынешнего, правда теперь нападающей стороной был не Бертольд, а Илай. Упрёки и угрозы полетели во все возможные стороны, Бертольду тогда досталось ничуть не меньше, чем Герт. После фразы из разряда «может ли хоть один мой ребёнок воздержаться от этой пагубной привычки», сказанной в куда менее нейтральной форме, Зигги самодовольно удалился из комнаты.
- Ну вот, он звонил, а я пришёл, - пытается говорить рассудительно, облокачиваясь на спинку стула, в попытке отстраниться от противного дыма. – Просто скажи, тебе самой-то это ещё не надоело? Ты уже и так всем и всё доказала. Потом обязательно станет только хуже, момент будет упущен, ты об этом не думала?
А вот он усиленно думал, особенно, когда подбирал все возможны аргументы, что пригодятся ему для возвращения сестры домой.

[lz]<b>Зигги Мур-Аккерман, 15.</b> Маг, неправильный ботаник, хороший мальчик[/lz][icon]http://s7.uploads.ru/h48jx.gif[/icon][nick]Sigmund Moore-Ackermann[/nick][status]blue[/status]

+1

6

Момент будет упущен.
О, их семья знала об этом все.
Ещё когда Герт, а тем более Зигги не было на свете, ещё даже когда их не было в отдаленном проекте, эта семья уже познала тяжесть упущенного момента.
Конечно дети были в курсе нелегко но пути к счастью их родителей. Может, далеко не во всех подробностях, но это ведь оно и было, да? Упущенное мгновение. Один разговор мог все изменить и исправить. Один разговор избавил бы их от столь долгой разлуки.
А дети? Гертруда ведь не первая дочь.
О сестре со стороны Бертольда она знала мало. В общем-то только имя и знала - Вальтрауд. Странное имя, но им бы определенно было, о чем поговорить, если бы...Если бы. Гертруда даже не знала, что произошло и почему так вышло, что они уже много лет вообще не виделись с отцом. Кажется, раньше она, как и Отис, жила в Аркхеме, а потом переехала. Наверно, здесь ее ничего не держало.
Гертруда не хотела стать как она. Не хотела и стать как родственники Муры, которые не приняли отца, не приняли и его "новых" детей. Ей крупно повезло, что у нее всегда были Коул и Лета: к первому они довольно часто ездили в гости летом, правда, никогда в определенное место - Коул с парнем путешествовали, не задерживаясь нигде слишком надолго. Вся стена в комнате Герт была увешена открытками со всего мира. Вот уж к кому стоило сбегать - так это к Коулу. Вот где ее никогда бы уже не нашли. Проблема была лишь в том, что сначала надо было найти самого Коула.
Лета же всегда была рядом и всегда была готова принять бледную сестру. Несмотря на то, что матери у них были разные (с поправкой на то, что у Герт ее не было как таковой вообще, о чем она не слишком-то переживала), они всегда относились друг к другу как к родным. Старшему сыну Леты, Габи, было как Гертруде, что было дополнительным поводом для шуток в стиле "это твоя мать или сестра?". Идти к ней было бы правильным решением, но вряд ли бы она одобрила уход из дома. Она любила папу. И Бертольда, что удивительно, тоже, хотя не сказать, что Бертольд пылал ответными чувствами (он пытался в этом всех убедить, но все знали правду).
Гертруда хотела быть как Лета, не как Вальтрауд. Только вот в чем интересный факт - Лета не была дочерью Бертольда. Наклевывалась не самая веселая закономерность, правда? И это лишний раз подтверждало тот факт, что проблема была не в Герт, а в нем.
А значит она права.
-Если я вернусь, он ни за что не признает, что был не прав. А я так больше не могу, - сообщает она брату - я устала всегда извиняться сама. Но куда тебе понять, наш умничка, - она отмахивается от брата, косясь на вскипевший чайник - будешь чай, пока не ушёл?
Глупо было злиться на брата за то, что он другой. Глупо было обвинять в том, что он ругается с родителями не так часто. Но Герт все равно злилась иногда. Будь он тогда на ее месте, ушел бы максимум в свою комнату. Термин "маменькин сынок" был неприменим к их семье, но именно таким брат и был. И это бесило иногда до жути.
Когда они были помладше, Герт была готова разбить нос любому, кто говорил, что они вообще-то не брат и сестра. Она отказывалась признавать правомерность этого утверждения, потому что всегда знала - они брат и сестра. Нет никаких "но". Но с годами различий становилось так много, что даже бы близнецы уже задумались, точно ли они брат и сестра.
-Почему ты вообще всегда на их стороне, Зиг? Почему тебе их всегда жалко, а не меня? - вдруг спрашивает она, резко посмотрев на брата.
[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (08-05-2019 15:29:52)

+1

7

По-хорошему после этих её слов нужно было встать и выйти из этого дома, громко хлопнув дверью. Гертруде всегда всё удавалось с первого раза, она всегда была в центре внимания, всегда была лучшей, не прикладывая для того должного количества усилий. Ей не требовалось делать что-то особенное, чтобы выделяться из толпы, ей всегда было достаточно просто быть самой собой. И не сказать, чтобы Зигги сильно завидовал сестре по данному поводу, его вполне устраивало собственное место неприметного зубрилы, однако здесь речь шла скорее о завести, ревности с противоположной стороны. Раз за разом Герт не уставала якобы вскользь упоминать о том, что её брата родители любят больше, чем её, что в действительности, конечно же, правдой не являлось. Просто они всегда находились в разных положениях.
О дислексии в их семье говорить было как-то не принято, а о её наличие у одного из домочадцев знал самый мизерный круг людей – они четверо и, быть может, ещё Лета. О том, что Зигги придётся жить с данным недугом стало понятно довольно рано, и папы в своё время и по мере своих личных возможностей приложили все силы, дабы помочь ему максимально адаптироваться к жизни, где чтение играет внушительную роль. И самое обидное в данной ситуации заключалось в том, что книги Зигги очень даже нравились – чтение на ночь ещё никто не отменял. Именно поэтому он с усиленным рвением каждый раз заставлял себя садиться за книгу или выполнять домашнее задание. Обучение давалось ему с трудом, но прирождённый интерес к окружающему миру не позволял сидеть на месте. Больших усилий ему стоило не попасть в список худших учеников класса и закрепиться в статусе твёрдого середнячка, а Гертруда всё никак не унималась, выискивая в его положении какие-то преимущества.
- Буду.
И всё-таки он не станет на неё злиться. К её нападкам он уже давно привык, да и пришёл сюда совсем не для этого. Герт могла быть ещё той занозой в заднице, но он любил её такой, какая она есть, со всеми её преимуществами и недостатками. О том, что они друг другу ни на каплю крови не родные, Зигги никогда даже и не задумывался. Даже тогда, когда его тыкали в этом носом злые дети или взрослые, когда сам достаточно подрос, чтобы осознавать некоторые составляющие человеческой жизни. Для него она всегда была самым родным человеком, пусть о том, быть может, и не догадывалась. Он любил её, наверное, даже чуточку сильнее чем любого из пап, в глубине души всегда равнялся и хотел быть на неё похожим. Пусть разница в возрасте их была совершенно несущественной, однако этого оказалось вполне достаточно, чтобы в собственных глазах хорошенько разделиться на понятия «старшая» и «младший». Зигги всегда точно знал, что в любой ситуации может положиться на свою любимую сестрёнку, будь той хоть пять, хоть семнадцать лет. Он никогда ей об этом не расскажет и всякий раз станет выслушивать её критику с типичным для себя непроницаемым лицом. И он будет пить её дурацкий чай, просто чтобы посидеть здесь подольше. Просто, чтобы всё-таки уговорить её вернуться домой.
- Я не на их стороне, - говорит без лишних раздумий. – Если хочешь, я вообще ни на чьей стороне. На своей собственной.
В любом семейном конфликте он всегда принимал сторону нейтралитета, и сейчас не намерен был менять свои собственные правила. Пусть считает, что он ждёт её возращения для успокоения собственной совести или ради воцарения спокойствия в их общем доме. О том, что он совершенно не привык расставаться с сестрой надолго и даже немного скучает, ей также знать, наверное, не обязательно.
- И с чего ты взяла, что тебя мне не жалко? Тоже жалко. Сидишь тут, как в заточении, даже без собственной зубной щётки. Спишь на чужой кровати – как мне тебя не жалеть? Разве твоя гордость стоит таких мучений? Придёшь домой – папа обязательно перед тобой извинится, я в этом уверен. Вы помиритесь и всё снова станет как прежде, ну, - он отводит взгляд, после чего совсем тихо, скорее себе под нос, добавляет, - да и я уже по тебе соскучился.
[lz]<b>Зигги Мур-Аккерман, 15.</b> Маг, неправильный ботаник, хороший мальчик[/lz][icon]http://s7.uploads.ru/h48jx.gif[/icon][nick]Sigmund Moore-Ackermann[/nick][status]blue[/status]

Отредактировано Elias Moore (07-05-2019 21:49:58)

+1

8

Почему-то Гертруда нисколько не сомневается, что Зигги здесь по собственной инициативе. Папы вообще Бали не падки на подковровые интриги, но всё-таки в ситуации, подобной этой, могли его и подговорить. Вряд ли конечно предложили взамен что-нибудь - все ведь знали, что брат сестру ни за что не продаст, но вот повлиять, воззвать к совести, могли вполне. Но Зиг пришел сам
Это осознание влияет на девушку странным образом: вроде бы, ничего такого необычного, простая братская забота, но...Ей приятно думать, что ему все же не все равно. После всего, что между ними произошло и перед тем, что ее произойдет без сомнения. Братья даны сестрам, чтобы ругаться - это известно любому, кого есть брат или сестра. Родители всегда обещают тебе лучшего друга и самого ближнего человека, всегда злятся, когда вы ругаетесь. Ты и сама на них злишься - за обман. Где здесь лучший друг? Так, невзрачная тля, живущая в каком-то своем мире. Разве это друг? Нет, это раздражающий элемент. Он раздражает утром, когда занимает первым ванную. Он раздражает за завтраком, когда стучит ложкой по краям кружки. Бесит в школе, бесит по пути домой. Его всегда слишком много в твоей жизни, всегда он где-то рядом.
Но именно он рядом, когда все плохо. К нему первому пойдешь жаловаться и ныть. Только в нем будешь уверена, что не предаст и не бросит. Родители конечно тоже не бросят, но родители - это совершенно другое..
Герт поднимается со стула, достает чистую кружку. Ругаться с с Зигги совершенно перехотелось, но не скажет же она "ой ну раз скучал - то конечно пошли". С ним-то они будут видеться в любом случае, не здесь - так в школе.
-Моя гордость в порядке, спасибо.
Зубная щётка - это не самое худшее, чего лишилась Гертруда, уйдя из дома. Зубную щётку ей выделили тут сразу. Своим местом на диване в комнате друга она тоже была вполне довольна. Его мама, конечно, пыталась выселить кого-нибудь их них в крошечную гостинную, и они даже построили из себя приличных людей, пожив денёк раздельно, но потом забили и "съехались" обратно. За свою безопасность Герт не волновалась бы даже если бы им пришлось спать голыми и в обнимку.
Она скучала по собакам. Илай был против, чтобы они спали в ее комнате, но кто когда его слушал? Спать без них сейчас было очень непривычно и странно.
Гертруда скучала и по Зигги, но ни за что бы в этом не призналась сейчас.
Скучала она и по родителям, но об этом она даже думать себе запрещала.
Ее не учили сдаваться никому. Сам Бертольд же и учил, а теперь она вдруг должна предать все это? Ради чего, ради возможности спать в собственной постели? Ну уж нет.
- Черный или зелёный? - спрашивает она через плечо.
Она достает пакетик названного братом чая и кладет в кружку, заливая кипятком. Разворачивается, ставя перед братом кружку.
-Они правда переживают? Ну... - конечно Илай переживает, это она и сама знает. Илаю вообще было свойственно переживать, в отличие от Бертольда. Да и сама же сказала, что уже разговаривала с отцом. И хоть он и говорил, что Берт тоже переживает, она...Не верила. Она просто не представляла, как может выглядеть и вести себя папа, когда нервничает. Когда он злится - легко. Когда чем-то недоволен - тоже. Когда приходится делать то, чего не хочется(идти на ужин к Лете, например) - тоже. Когда он радуется - уже сложнее. А как вообще он волнуется? - я о папе.
[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

+1

9

- Чёрный, - когда сестра ставит перед ним кружку, Зигги с невозмутимым видом добавляет, - а сахар?
Да, они находятся в чужом доме и сама Герт здесь как минимум не хозяйка, но это вовсе не значит, что её дорогой брат неожиданно решил начать пить чай без сахара. Совсем напротив, очутись он даже на необитаемом острове с пачкой чая в руках, даже не стал бы ту распаковывать при неимении сладкого яда. А какой в этом смысл, если эту горькую гадость всё равно выпить не получится? Зигмунд готов был схлестнуться в вечном споре со всеми людьми мира, если бы его попросили доказать, почему пить чай с сахаром тоже правильно и что этот чай не менее полноценен, чем чай без него. Маленький и упрямый, он не поддавался на чужие провокации отучить его от этой пагубной привычки, всегда с самым непринуждённым выражением лица требуя подсластить себе напиток.
На пальцах одной руки Зигги мог бы сосчитать все те ситуации, когда Бертольд позволял себе такую слабость, как начать нервничать. Вообще, вслушиваясь в родительские истории, что обычно звучали лишь урывками, не позволяя создать совсем уж полную картину происходящего, Зигмунд никак не мог избавиться от некоторого скептицизма. Когда изо дня в день перед твоими глазами разворачивается только одна история, становится очень сложно поверить, что когда-то всё могло быть совершенно иначе. Да, в их семье никогда не было всё идеально гладко, все они периодически ругались между собой, но чтобы жить порознь целую кучу лет и даже не пытаться как-то это исправить – разве такое вообще возможно? Разве есть в этом хоть какой-то смысл. Смотря на своих родителей сейчас, Зигги искренне сомневается в правдивости всей этой душещипательной истории, хотя бы просто потому, что даже не может себе представить, чтобы его папы не были вместе. Он видит опровержение красивой семейной байке каждый день, во время совместных обедов и ужинов, поездок куда-либо. С большим трудом Зигмунд может себе представить, как Бертольд начинает нервничать из-за того, что Илай решил-таки жениться – всё это просто не укладывается в его голове.
Если бы мальчика попросили описать отца одним единственным словом – это обязательно было бы «айсберг». Огромная холодная глыба, что не удосуживается сняться с места, но ей ничто не мешает таранить всякие Титаники. Папа даже злился всегда как-то по-особенному – вроде рвёт и мечет, но в то же время совершенно спокоен, будто агрессия – его первичное состояние. Самому Зигги с папой всегда было тяжело, даже несмотря на то, что вступать в прямые конфликты с ним ему почти и не приходилось. Они были слишком разные, и порой парень даже тихо радовался тому, что вся родительская опека досталась Герт, как старшей, и сейчас ему не приходится набегивать километры каждое утро – всё это как-то не для него.
Именно поэтому он был так обеспокоен сложившейся ситуацией. Папа глыба, папа скала, папа никогда не нервничает. Но тут случилось что-то совсем уж невероятное.
- Я его таким ещё не видел.
Бертольд всегда говорит прямо, делает тут же, не откладывая на потом. Он человек действия, а не пространных размышлений, а потому видеть отца в одиночестве, сидящем при выключенном телевизоре как минимум странно. Детская растерянность, что ещё могла проскальзывать у Илая, Бертольду никогда не была свойственна, а потому лишь разжигала опасения Зигги о том, что его отец действительно сильно переживает. Совсем замкнутый и совершенно молчаливый – это вызывало неприятные ощущения на первый день, на второй, но на третий стало уже немножечко страшно. Пару раз мальчик видел, как Илай пытается уговорить мужа пойти с дочерью на контакт, но тот лишь отмалчивался, на чём их диалог довольно быстро прекращался. Зигмунд никак не мог поверить, что причина такой странной перемены кроется в обычной ссоре, но факт оставался фактом, а значит он должен был что-то с этим сделать.
- Я даже не знаю, как тебе это описать, - он замялся. – Понимаешь, он переживает. Ты вообще можешь себе это представить?

[lz]<b>Зигги Мур-Аккерман, 15.</b> Маг, неправильный ботаник, хороший мальчик[/lz][icon]http://s7.uploads.ru/h48jx.gif[/icon][nick]Sigmund Moore-Ackermann[/nick][status]blue[/status]

+1

10

По правде сказать, Герт не знала, какого ответа ожидает от брата.
Конечно какая-то ее часть хотела, чтобы папа переживал. Нервничал, убивался, не находил себе места. Он ведь правда виноват, это он начал, это он ее вынудил, это он ее не остановил, когда было уже пора останавливать. Это он оказался слишком горд для того, чтобы перешагнуть через себя и сказать остаться. Тогда, когда они еще были дома, на Герт не надо было кричать, не надо было ей что-то указывать - над было просто сказать остаться. Она ведь только уже дома у друга поняла, что вообще не поняла, как сюда пришла и как до этого дошло. Она головой почти не думала, ее и хватило-то только на то, чтобы донести свое тело из одной точки в другую. А Бертольд ничего не стал делать.
С другой стороны, та часть ее, которая была обиженным подростком(наличие которого она в силу возраста конечно не признавала) очень хотела услышать, что ему все равно. Что ничего в доме не поменялось с ее уходом, что Бертольду вполне достаточно и одного сына. Простого, старательного. Неконфликтного. Зигги был единственным неконфликтным членом их семьи. Даже Илая было вывести из себя в разы проще, хотя вообще конечно он был куда благоразумнее Бертольда и Герт. С Зигги же было совсем просто: он делал, что было велено, часто даже не задавая вопросов. Не ходил на гулянки. Друзей у него было гораздо меньше и в передряги с ними он не влипал. Зигги был идеальным ребенком, зачем вообще нужен еще один, когда такой есть? Герт обожала себя так накручивать каждый раз, когда ей казалось, что к брату родители относятся как-то иначе, не так, как к ней.
С третьей стороны, она любила свою семью. Может, плоховато это показывала, но это вот уж чно результат воспитания Бертольда. Она переживала за них и уж точно не хотела, чтобы они страдали. Ну. может, хотела немного, когда злилась, но уж точно не хотела этого на самом деле. Она переживала за них. За всех.
И Зигги сейчас выглядит так, словно пора бы уже начать волноваться, при чем действительно за всех сразу. Бертольд был столпом их семьи - может, на нем и не держалось все буквально, но он однозначно был самым решительным и самым пробивным из них всех. Что у Илая. что у Зигги был философский склад ума - они предпочитали подолгу думать и анализировать. Герт такой не была, но и как папа тоже не умела - не хватало храбрости, не хватало силы. Папа всегда говорил, что и не хотел бы. чтобы она стала как он. Мол, слишком много всего надо вынести, чтобы таким стать, а он не для того семью заводил, чтобы позволить им стать "такими". Гертруда не совсем понимала, о чем он, а потому все равно немного отцу завидовала.
Если столп не в порядке - ничто не будет как надо, и Герт только сейчас поняла, что это уже происходит. Зигги не пришел бы, если бы все было хорошо. Он не папа, ему в общем-то не так важно, где она. Раз пришел - значит сам уже не справляется.
Что же в таком случае она натворила?..
-Ах да, - произносит она растерянно - ты же только с сахаром пьешь, да? А сахара нет. И заменителя нет.
Она размышляет еще пару секунд. Ей надо пройтись, на этой маленькой кухне ей вдруг становится тесно.
-Надо купить сахар, наверно. Пойдем в магазин? - предлагает она - только у меня денег нет, я же...Ну, ты понял.
[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (19-05-2019 21:29:34)

+1

11

Она не отвечает ему прямо, а будто бы замалчивает столь неприятную для них обоих тему. Ведь это же так дико, наблюдать за тем, как ломаются люди, которым ломаться в принципе не свойственно. Особенно, когда этим кем-то являются твои родители. В том, что Гертруда ощущает всё это также как он сам, Зигги не сомневается ни на секунду. Кто ещё в этом огромном мире способен столь хорошо его понять, если же не родная сестра? Герта может сколько угодно кочевряжиться и искать отличия между ними, да вот только в этом нет никакой необходимости и смысла. Да разные, но выросшие в совершенно равных условиях, они так или иначе вынуждены понимать друг друга без лишних слов, и от этого теперь никак не избавиться. У них у обоих есть кровные братья и сёстры, и всё же достигнуть такой же связи с ними у них всё равно никак не получится, даже попытайся они это сделать. Потому всегда есть что-то помимо крови, о чём вслух даже не требуется говорить.
Гертруда всегда на шаг впереди него. Гертруда старше его всего на пару лет, но разница, порой кажется, колоссальная. Сестра способна вот так вот взять и выскочить из дома в том, что на ней надето только ради того, чтобы доказать собственную точку зрения. Она обязательно найдёт, где переночевать, в то время как Зигмунд тысячу раз подумает о том, как неуютно ему будет спать в чужой постели, реши он всё-таки повторить её подвиг. Он может тысячу раз храбриться и всем своим отрешённым видом доказывать всему миру и родным в частности собственную взрослость, но дойди дело до принятия действительно радикальных решений обязательно начнёт озираться по сторонам в поисках того, кто поможет ему это сделать. И в такие моменты очень важно иметь поблизости кого-то вроде Гертруды, что обязательно примет весь удар на себя и поможет в любой, самой трудной ситуации. А он обязательно прикроет сестринскую спину.
Зигги недовольно закатывает глаза – как в приличном доме вообще может не быть сахара? А хуже его отсутствие может быть бессмысленный перевод драгоценного чая, что теперь будет вынужден стать безвозвратно вылитым в раковину, ибо несладким он пить его уж точно не собирается. И если говорить уж до конца прямо, то этот чай он теперь уж совсем никак пить не станет, а всё потому, что рассчитывает больше сюда не возвращаться.
- Думаю, моих сбережений хотя бы на одну пачку точно должно хватить, - по правде говоря, денег у него в карманах не имеется вовсе, максимум на проезд, но это сейчас не имеет абсолютно никакого значения.
Он встаёт из-за стола без капли жалости к несчастной кружке, что обречена охладеть раньше, чем жидкость из неё всё-таки выпьют. Сейчас гораздо важнее то, что Гертруда сама предложила ему уйти отсюда, пусть пойти в магазин – это совсем не имеет никакого значения.  Зигги прекрасно знает, что это лишь только предлог, что гордость не позволяет сестре просто взять и согласиться пойти домой. Что они не станут обсуждать этот вопрос, а просто сядут на нужный автобус и сделают вид, что ничего, собственно, и не случилось. Они поедут домой, где всегда найдутся и сахар, и собственная зубная щётка, а ещё ворох мелких ежедневных проблем, что возникают на пустом месте, но от них совершенно некуда деться. Но всё это определённо стоит того, чтобы иметь то самое место, куда можно раз за разом возвращаться. Где тебя обязательно кто-нибудь ждёт.

[lz]<b>Зигги Мур-Аккерман, 15.</b> Маг, неправильный ботаник, хороший мальчик[/lz][icon]http://s7.uploads.ru/h48jx.gif[/icon][nick]Sigmund Moore-Ackermann[/nick][status]blue[/status]

+1

12

Конечно же Гертруда не говорит ничего, но по пути ко входной двери захватывает с собой куртку, не смотря на то, что магазин находится на первом этаже, и в общем-то не нужна ей эта куртка.
Она сопротивляется своим мыслям как может.
Просто взять и поехать домой? Потому что Зигги сказал, что папе плохо? Она слишком гордая для этого, да и с чего бы она вообще поверила брату? Нет, это ерунда. Это слишком просто, она не для того все это затевала, чтобы так просто...Сдаться?
А для его она вообще это затевала? Чтобы позлить папу, чтобы показать, что она круче и яйца у нее больше? Так вот, не больше. Они просто два упертых барана, которые, встретившись рогами. попутно разносят все вокруг себя. Если Гертруда это понимала-  должен понимать и Бертольд.
Он ведь наверно сейчас думает о ней. О той, другой дочери, которую уже потерял. Которая никогда не примет и не простит его. Он боится потерять и эту? Наверняка боится. И боится так сильно, что не сможет никогда сказать этого вслух. Наверно поэтому и не приходит - просто боится, что она не пойдет с ним. Он ведь не станет заставлять - он никогда не заставлял. Может, выказывал неудовольствие от того, что Герт не хотела что-то делать, но он никогда не заставлял ее. В их семье это вообще было не принято: у них просто были правила, которым следовали все. Эти правила изваляли родителей от необходимости командовать детьми, а детям, в некотором роде, гарантировали уважение со стороны родителей. Лета даже как-то сказала, что завидует тому, как сейчас все устроено у Илая в семье. Да, к сожалению, несмотря на то, что Uhn считала Лету полноценной сестрой, а Илай все также любил дочь и поддерживал с ней тесную связь, всем было понятно, что та, "старая" семья - не тоже самое, что эта. Герт не знала точно, что именно было иначе, но видела это по реакции сестры.
Гертруде совсем не хочется становится отцовским воспоминанием. Она не хочет уйти из этой семьи насовсем.
Но извиняться она тоже не хочет. Она не виновата, не она это начала. Не будет она извиниться, пусть даже Бертольд выгонит ее обратно. Вот возьмет и уйдет. Пару вещей только сс обой захватит и Илая еще обнимет.
Каждый шаг по лестнице вниз дается ей тяжелее предыдущего - она даже губы грызть начинает, хотя пообщела себе отучиться от этой мерзкой привычки.
Гордость стальными клещами тянет ее за зад обратно в квартиру, но она сопротивляется как может. Нет, надо принять решение. Она либо остается, либо уходит. Вот прямо сейчас, ора уже закончить со всем этим. Сколько можно? Не так уж и серьезно они поругались, да? Помирятся. Он же ее папа, в конце концов, он ведь все равно ее любит. И Илай ее любит. И мелкий Зигги тоже ее любит. Имеет ли что-то еще значение? Пожалуй, нет.
Блин, но как же это сложно! Не так она собиралась вернуться. она ведь...У нее ведь был план, ей что теперь, забить на него? А как же папины извинения? А как же заверения в том, чо уважает ее выбор? Что ей теперь, забыть эти все свои мечты?
Получается, что так. Ради чего? Ради своей семьи. Не все же родителям тянуть на себе - они с Зиги тоже ее члены, они тоже должны вкладываться в общее счастье. Вот Зигги уже вложился, придя сюда. Теперь ее очередь, очевидно.
Она останавливается на крыльце дома на полминуты, закрывает глаза.
Давай, Герт. Сейчас или никогда.
-Ладно, - рычит она и злобно берет брата пож руку, таща в сторону остановки.
Ладно, я попробую его простить. Ладно, я все улажу. Ладно, у нас все снова будет хорошо, потому что так и должно быть.
Какой там автобус останавливается у их дома?..
[nick]Gert Moore-Ackermann[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2THkT.jpg[/icon][status] [/status][lz]<b>Гертруда Альбертина Польша Мур-Аккерман 17,</b> первая ведьма на деревне[/lz]

Отредактировано Berthold Ackermann (10-06-2019 16:24:21)

+1


Вы здесь » Arkham » Аркхемская история » [AU] я никогда не стану старше