Poenitentia: Sebastian Valentine до 25.05
Охота: Aiden Moss до 26.05
Ведьма: Elias Moore до 21.05
Сумерки: GM до 16.05
Атлантида: GM до 20.05
Аукцион: Lot Whitefern
Восточный экспресс: GM до 20.05
06.05 Перекличка и многие другие приятные новости с:
01.05 Первомайские новости и очередные изменения
24.04 Не проходим мимо, расширяем Аркхем описанием своих любимых мест
19.04 Любуемся трейлером к предстоящим событиям, а заодно спешим узнать новости о пополнении среди АМС
18.04 Недельное объявление. Не упустите возможность придумать свой стикер!
12.04 Просим всех обратить внимание на свежие новости и предстоящие события. Начинаем готовиться к переводу времени с:
01.04 Мы решили немножко пошалить ;) С 1 апреля!
25.03 Мы меняем дизайн и поздравляем Лота!!!
О всех найденных ошибках и пожеланиях можете сообщить в теме баг-репорта!
Дорогие гости, добро пожаловать в «Аркхем». Мы играем мистику, фэнтези, ужасы и приключения в авторском мире, вдохновленном мистическими подростковыми сериалами, вроде «Волчонка» и «Леденящих душу приключений Сабрины», и произведениями Г. Ф. Лавкрафта.
Unless you agree

Элора Фейн и Роберт Эстервуд
полезные ссылки

Arkham

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arkham » Прошлое » война внутри души твоей


война внутри души твоей

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/TBWWjRb.png

Kameron & Elijah Fontaine
5/11/2018, ночь, семейный склеп


Убиваем племянников. Быстро. Недорого.

+7

2

Что-то не так. Все не так. Нила нет уже несколько дней и это выбивает из колеи. Кэм нервничает. Он пытался дозвониться брату, но безрезультатно. Забил тревогу буквально в тот же вечер, подняв на уши весь дом. Нильс никогда не ушел бы не предупредив его. Он бы сказал, позвонил или написал ему. Вот уже третьи сутки он не спит и не ест. Это странно, но даже не хочется. Будто организм поддерживают какие-то сверхсилы, о которых Кэмерон до этого не знал.

Он звонил Бэйзилу, требовал от матери идти в полицию. Конечной точкой его пути оказался Элайджа. И не потому что он нашел Нильса у него, а потому что Элайжда нашел что-то в Кэмероне. Еще Уинни сказала ему, что что-то не так, но Кэм не придал этому значения, списав все на очередную маниакальную фазу, когда девушка стащила его с перил балкона, где он прогуливался, будто по бульвару где-то в парке.

Кэм не ощущал опасности, не видел страха и проблемы в том, чтобы шагнуть через подоконник. Ведь вон она земля, совсем рядом, только сделай шаг. Все его тело сложно жило своей жизнью. Он осознавал это, но не понимал что с этим делать.

А дядя понял. Он почувствовал его у себя в голове, будто кто-то копается в мозгах, и не был против. Он восхищался Элаем, доверял ему и не раз уже просил научить всему, но тот наотрез отказывался, велев ему углубиться в изучение целительства, а не некромантии. Но то, что нашел в его голове Элайджа поразило даже самого Кэмерона. Он будто стоял рядом с ним, глядя на ту черную сущность, разрастающуюся на глазах и захватывающую все больше и больше сознания мальчишки. Помнит, как она затягивала его, а Кэм тянул руки, умоляя некроманта вытащить его. Но Элай всего лишь гость в его голове, он ничего не мог сделать, только вовремя уйти, чтобы это не поглотило и его.

Темно. И сыро. В нос бьет резкий запах плесени и застарелой затхлой сырости, будто никто давно не открывал двери и окна чтобы проверить. Парень открыл глаза, морщась от света множества свечей вокруг. Он помнит, что его затянуло в темноту, помнит, как болела голова и как он попытался швырнуть в Элая что-то. Книга? Или шкатулка? Что-то тяжелое, что оцарапало ему руку. Ладонь саднит.

Ремни крепко стягивают запястья и щиколотки, еще ремень перетягивает грудь, но не мешает дышать. Зачем это? Неужели они решили сдать его в лечебницу? Нет, мать бы не позволила! Нил бы не дал! Где Нильс? Ему нужно найти его, а не сидеть здесь. Он не болен. Он нормальный! Эта мысль набатом бьет в голове, чередуясь с мыслью о том, что брат снова пропал, и он должен найти его. На этот раз просто обязан. Ведь он обещал присматривать за ним, и снова потерял из виду.

Элай? — голос дрожит не то от страха, не то от подступающей истерики. Кэм снова дергает руками, пытаясь вырваться из пут. Он не понимает, что происходит, не понимает где находится и что вообще происходит. Снова болит голова, будто что-то давит изнутри, пытаясь сломать кости черепа. — Элай… пожалуйста, — выдыхает парень, глядя на дядю сквозь пелену подступающих слез. — Мне нужно найти Нила. Он пропал, он снова пропал. Я не потеряю его снова. Качает головой, подтверждая свои слова.

Почему-то он уверен, что силуэт в отдалении, склонившийся над книгами и какими-то склянками это именно Элайджа. Он знает его очертания, знает его кошачьи движения, прямые плечи. Даже пытался подрожать ему, но Кэмерону это, увы, не дано.

Элай! — уже громче кричит он, привлекая к себе внимание. — Какого черта происходит? Он злится, чувствует свою злость и будто не свою, странно. Словно в нем две личности. Его собственная и какая-то еще, которая тоже злится, что его связали. Голова дергается в сторону от резкой боли в виске и в глазах темнеет, но Кэм знает, что он это он, что он биполярен, и не страдает расстройством личности. Он не Джеймс МакЭвой в том фильме про кучу разных личностей. Нет, он не в кино и он нормальный. Нормальный!

+1

3

Ответственность за свою семью – ещё один не самый приятный бонус, который приходит вместе с главенством над целым домом. И теперь всё это лежало на плечах Элайджи.

Хотел ли он этого? Просил? Разумеется, нет, но понимал, что это его бремя, которое предстоит нести до тех пор, пока не найдётся достойный наследник. И некромант в очередной раз опоздал. Маг говорит с Кэмером, слушает его почти внимательно, стараясь не обращать внимания на набирающую силу истерику, но даже не смотрит мальчишке в глаза, косится ему за спину, отвечая уже ему – тому, кто совсем скоро захватит это хлипкое податливое сознание. Хитрая мрачная сущность нашла слабое место, ухватилась за того, кто не всегда отдаёт отчёт даже в своих действиях, привык не доверять глазам и помутнённому рассудку.

Ты отвратительный глава дома.

Особенно прискорбно об этом думать, когда тащишь собственного племянника взвалив его на плечи в подвал, утешая себя лишь тем, что так будет правильно и лучше для всех. Пусть в глазах мальчишки он станет чудовищем, но кто-то же должен взять на себя ответственность и отрезать сгнившую часть яблока, чтобы остальное уцелело. Это как отламывать сухие ветви, обезображенные жуками, чтобы спасти дерево – неизбежная жертва, которую необходимо принести.

Голос юноши звонко ударяется о стены и потолок. Такой невинный. Такой трепетный. Сложно сказать однозначно что происходит – чудовище разыгрывает свой спектакль, всё ещё надеясь усыпить бдительность более опытного мага и надавить на жалость или же Кэмерон продолжает сражаться с тварью, которая пытается лишить его воли напрочь. В нём так много заботы о младшем брате. Настоящая ли она? Хочется верить, что да – Элайджа застал момент, когда в первый раз пропажа Нильса потрясла всю семью, и изо дня в день наблюдал как юноша выбивается из сил в поисках младшего. И вот колесо судьбы делает ещё один скрипучий оборот, возвращая их к точке, с которой всё началось, будто издевается.

Некромант устало вздыхает и растирает лицо ладонями, убирает чёлку со лба назад и небрежно вешает лоскут чёрного пиджака на спинку. Замарать руки сегодня просто неизбежно, поэтому петлю галстука он тоже ослабил, даже расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки.

Крадучись, ступая почти бесшумно Элай подходит ближе, выходя из тени на свет одинокой лампочки под потолком, что болтается на хлипком проводе. До поры до времени ладони мужчина прячет в кармане брюк.

- Тебе это не нужно,   - уверенно говорит, качая головой, и перекатывает зажатую в губах сигарету с одного уголка губ в другой, выдыхая вонючее облако дыма, - Забудь о Нильсе.  

Кто бы мог подумать, что младший брат и есть его ахилесова пята? И лишь Элайджа знает что с ним произошло на самом деле, правда ещё рано об этом говорить.

Злость подступает к горлу. Фонтейн скрипит зубами, выпускает самокрутку и рывком подаётся вперёд, хватает на грудки, встряхивая насколько это позволяют ремни, что сковывают тонкие руки и ноги, буквально выкрикивая в лицо: - Он умер в отличие от тебя, понимаешь?! – и заносит руку, отвешивая звонкую пощёчину. Звук хлёсткого удара ещё несколько секунд висит в застоявшемся сыром воздухе.

Надежда, что провокация сработает, крепнет по мере того как тёмный зрачок, в который он смотрит прямо перед собой, наливается янтарным блеском. Только лишив напрочь Кэма самообладания получится вырвать этот мрак их него. Один шанс на тысячу.

+1

4

Не нужно? Кэмерон несколько раз моргает, заставляя глаза привыкнуть к полумраку. Он знает это место. Здесь хоронили всех Фонтейнов. Тут лежат все его предки по матери, тут будет лежать он когда-нибудь, если его признают равным Фонтейнам, а не жалким полукровкой. Все дети Маргарет были таковыми, каждый из них носил в себе только половину крови великой и могущественной семьи, и каждый из них был далек от целительства, как бы сильно этого не хотелось. Ближе всех был Нил. Его младший брат, самый родной ему человек, самый близкий и безнадежно далекий от него.

- Что ты несешь? – тихо спрашивает мальчишка, пытаясь высвободить руки, но ремни слишком сильно давят на запястья. – Развяжи меня! Он психует, злится, потому что напуган и не знает, что он сделал, чем заслужил такое обращение. Почему Элайджа так зол на него? Боль голове пульсирует сильнее, заставляя его периодически прикрывать глаза и делать глубокий вдох, будто что-то хочет вырваться из черепной коробки, разметав по каменным стенам кости слабого мальчишки.

Он смотрит на дядю, следит за его кошачьей походкой, морщится от дыма, попавшего в глаза. Легкие сводит от желания закурить, но Кэм лишь прикусывает язык. Сейчас это не самая важная проблема. Он должен выйти отсюда и найти брата. Не может же он снова потерять его. Они так мало пробыли вместе, так мало успели. Два жалких месяца, большую часть из которых Кэмерон портил своим поведением, но Нильс не отвернулся от него, наоборот тянулся ближе, позволил быть рядом, помог понять, что чувства его не односторонние, пусть и не такие, каких хотел бы Кэм. А сейчас все снова рассыпалось в прах. Снова к тому моменту полгода назад, когда весь мир среднего из братьев рухнул.

Пощечина звоном отдается в ушах, щека горит от удара. Кэм громко всхлипывает, стараясь сдержать подступающие слезы. Он не понимает что происходит. За что? Ведь Элай всегда относился к нему хорошо, ведь он говорил, что Кэм ему как сын, так что изменилось? Глаза щиплет, губы трясутся, но мальчишка держится из последних сил, сжимая пальцы в кулаки. Спина больно врезается в спинку стула, но еще больнее бьют слова.

Умер. Нильс умер.

Нет, это не правда. Кэмерон крутит головой, будто отгоняет назойливую муху. Он не поверит этому никогда, даже если увидит тело, если убедится, что у него нет пульса, что нет ни малейшей надежды. Он никогда не поверит и не примет этого. – Не правда, - шепчет парень, глядя прямо в глаза Элайдже. Его собственные уже давно полны слез. – Я тебе не верю. Не верю! – кричит он срывая голос, рвется из своих пут, но ремни только больнее врезаются в тонкую кожу, стирая ее в кровь. – Не верю, не верю… - повторяет он как мантру, опуская голову. Прячется за спутанными волосами, едва сдерживая истерику. Его трясет как в припадке, голову разрывает на части. Хочется кричать, но голоса нет, получается только открывать рот, хватая воздух, чтобы не задохнуться, будто рыба на суше.

Что-то треснуло внутри, надломилось, осыпаясь мелким крошевом под ноги. Как ему теперь жить? Зачем жить, если рядом не будет Нила, если он не сможет взять его за руку, увидеть его улыбку, от которой на душе становится теплее. Зачем ему весь этот мир без его младшего брата? Плечи поникли, все еще подрагивая, подбородок уперся в грудь, и Кэмерон сдался.

Тихий смешок, похожий на рык, и он снова поднимает голову, но выражение лица уже другое. Он улыбается, скалится, глядя на Элайджу почти черными глазами.

А он знал, что это будешь ты, — голос тот же. но двоится, словно кто-то говорит одновременно с ним, пытается перебить. — И ты его сломал, так легко и просто, любимого племянника, — хриплый смех, сорванные связки, кровавый оскал. Кэм прокусил щеку, пока пытался выбраться из пут и теперь улыбался окровавленными зубами, глядя на дядю склонив голову на бок. — Малыш Кэмерон, — парень надувает губы, будто ему действительно жаль. — Он так отчаянно боролся, рвался искать уже давно подохшего братишку. Скоро и сам отправится следом. Он цепляется за подлокотники кресла, ломая и сдирая ногти, оставляя кровавые следы на деревянной поверхности. — Тебе его не спасти, маг, — шипит сущность, продолжая дергать руками, разрывая кожу о ремни.

+1

5

Можно кричать сколько угодно, пытаться отрицать очевидное, но время вспять не обернуть. Возможно, окажись Элайджа в тот день рядом, то успел бы спасти самого младшего племянника, но увы – ноги отнесли его слишком далеко от особняка, аккурат в подвал, где и было его место так долго. Быть может, это уже его нездоровая привычка возвращаться снова и снова в место, где разрушилась его жизнь? Искать там отчаянно возможность на месте руин построить что-то новое?

Одно Фонтейн знал наверняка – его лицо на семейном древе можно смело закрашивать серым и забыть о мальчишке как о дурном сне. Частью семьи он будет всегда, но не магического рода. В тот момент, когда сердце его сделало последний удар, а затем медленно отозвалось на кровь нового хозяина, всё что связывало племянника с магами погибло, словно невидимую пуповину перерезали, отсекая мальчишку навсегда.

Отрицай очевидное дальше, Кэм. Элай может только снисходительно улыбаться отчаянным попыткам его самого талантливого ученика и прямого наследника-некроманта отрицать очевидное – самому младшему из детей Маргарет они не нужны уже очень давно. Жалость, с которой на него смотрели, эта тупая снисходительность душили юношу, загоняли в рамки. Сколько бы он не старался делать вид, что в порядке, что ничего не изменилось и для всех есть один Нильс, тот настоящий и лёгкий, которого любят все без исключения, из плена вернулись только уродливые ошмётки, которые легче выбросить и попробовать начать всё заново.

- Хватит!    – ещё один замах и вторая звонкая пощёчина опускается вниз. Теперь Элайджа ещё и ударяет каблуком туфли по крепко связанной кожаным ремешком лодыжке, пресекая любую возможность вырваться, будто сам не до конца верит, что смог поймать чудовище в теле ребёнка и снова и снова проверяет так ли крепки путы, сдерживающие его. Мужчина наклоняется к самому его лицу, шипя прямо в губы пугающие, пробирающие до костей слова: - Можешь мне не верить, да плевать, но принять это придётся.

Жестоко ли это? Бесчеловечно?

Определённо, да. Но во благо Кэмерона придётся сломать его, чтобы избавить юнца от твари, что держит в своей когтистой лапе его сознание, а затем рассказать правду, какая она есть, а не бросаться витиеватыми сальными фактами. В такие моменты некромант очень сожалеет, что со смертью на «ты» и порой знает больше, чем бы ему хотелось.

Связь братьев может быть как их силой, таки губительным орудием, и сейчас маг очень грамотно использовал худшую сторону этой монеты, использовал её во вред. Короткие ногти царапают деревянные подлокотники, загоняя занозы в подушечки пальцев, Кэм корчится от боли, трясётся будто в лихорадке, но в один момент обмякает, расплываясь по креслу, будто тумблер на его затылке переключили в режим «обесточить».

- Давай, покажи свою уродливую морду,    - требует маг, сжимая обеими руками тонкие запястья, вдавливая их сильнее в твёрдую поверхность и наклоняясь прямо к лицу. Чувствует, как по виску стекает холодная капля пота, но не шевелится, предвкушая каждой клеткой тела, бешено колотящимся сердцем, что близок к цели. Ещё чуть-чуть, и достаточно будет протянуть руку и вырвать гадину из грудной клетки как раковую опухоль, чтобы она не разрослась ещё больше, отравляя собой племянника полностью.

Перекатывающийся на языке смех отдаётся эхом в голове, но вопреки ожиданиям тёмной сущности Элай не боится, наоборот, улыбается безумно, словно только и ждал этого.

- Это тебе теперь не уйти,    - едва сдерживает неприличный смешок, оглядываясь по сторонам, - ты в клетке, тупица, из этого склепа нет выхода, я постарался, чтобы никакая чертовщина не могла покинуть эти стены,    - мужчина заводит руку за спину и резко вытаскивает всё это время привязанный к поясу нож, бледно сверкнувший в тусклом свете. Замечает, как неверяще округляются глаза монстра, будто спрашивая: «Ты действительно готов на это пойти?», но отвечает ему Фонтейн одной только улыбкой, - Знаешь, что будет, если я убью твоего носителя?  

Конечно знает. Такие тёмные сущности живут веками, тысячелетиями, ищут пристанище, вцепляясь в каждого отчаявшегося. Но передумать ему времени Элайджа не даёт – резко толкнув мальчишку в грудь впечатывает его спиной в твёрдую спинку кресла и вгоняет горящее матовым синим светом лезвие прямо между рёбер, разрезая тонкую ткань его футболки как подтаявшее масло.

  «Один. Два. Три»  

Ну же, выбирайся. Быстрее. Отпусти его, пытайся спасти себя, иначе сгниёшь внутри и сгинешь навсегда, бес.

+1

6

Он видит все что происходит вокруг, слышит, понимает, но его тело больше не принадлежит хозяину, он сам словно заперт в клетке в собственной голове. Биться о стены, кричать, надрывая голос, сбивать кулаки в кровь, которой просто нет, ведь это его мысли. Кэмерон боролся с этим наваждением, поддерживаемый верой, надеждой. Но его сломали. Так просто. Он знал, что Элайджа не врет, не хотел в это верить, но сердце чувствовало, что это правда, что Нила больше нет, что он остался совсем один. Тогда есть ли смысл бороться?

Юный маг его не нашел и поэтому опустил руки. Он уже не ощущал боли в голове, не чувствовал как его бьют по лицу, как отдается болью ушибленная нога, как разрывается кожа на пальцах и запястья. Ничего не осталось.

Страх, удивление в глазах. Тварь не верит, что он сделает это. Люди слишком слабые, слишком подвержены эмоциям, как этот мальчишка. Его так легко быть зацепить, даже не пришлось стараться. Слабое сознание, воспаленный врожденной болезнью мозг, нестабильное эмоциональное состояние. Все это сыграло с ним злую шутку,и теперь не спасет его жизнь. — Элай, — на какие-то секунды лицо проясняется, мальчик смотрит жалостно, отчаянно. — Это же я, Элай, твой племянник. Тварь кривит губы, пытаясь подражать Кэмерону, выискивая в его голове все самые сокровенные мысли, пытается сделать его человечным.

Резкий выдох, парень широко открывает глаза, хватая ртом воздух. Кажется, на мгновение, сущность отступила, дав свободу мальчику, который с ужасом смотрел на дядю, сжимающего рукоять кинжала. Он видел это, знал как это будет, но не знал, что это будет именно он. — Элай… — хрипит он, не чувствуя даже наполняющей рот крови. И снова глаза не его, взгляд злой, яростный. — Он умрет, если я уйду. А ты будешь жить с тем, что убил мальчишку.

Твари цеплялись за носителя навечно, подпитывая его, давая ему силы, жизнь, возможности, о которых он даже не подозревают. Эта хотела просто навести хаоса, выхватив из толпы студентов самого слабого, но с магическим даром. С ее помощью он мог бы натворить страшных дел, и теперь она злилась, что не успела, что ее так быстро раскусили.

Сердце отстукивает последние удары, давая ему шанс вздохнуть еще раз, издав рык полный отчаяния. Она не хочет уходить, не может, ей нужно это тело. В Астрале нет ничего, никого, а здесь власть, здесь можно выпустить свой гнев. Мальчишка бесполезен теперь, но ей не выбраться из этого склепа. Вселиться в мага? Он слишком силен, он не пропустит ее, уничтожит сразу же как она покинет тело. Но носитель мертв. Он еще теплый, но уже не дышит, сердце остановилось, хотя на задворках сознания, еще поддерживаемого ею, бьется одна мысль — «как же Нильс?». Хотя он уже знает, что брата нет, все равно думает о нем, беспокоится больше, чем о себе. Идиот, какой же ты идиот Кэмерон! Ты мог спасти себя, но предпочел сдаться. Бэйзил был прав — ты трус.

Она знает, что секунды уходят, что ей нужно отпустить бесполезный сосуд, но хочется заставить мага страдать, если ей таки суждено погибнуть здесь, то она заберет хотя бы мальчишку с собой. Там в Астрале она сможет как следует отомстить ему, но если потянуть время здесь, то он уже не сможет вернуть мальчишку прежним.

Ты… его… не спасешь.. — она заставляет двигаться его губы, но говорит уже другим голосом, утробным, чужим. Еще секунда, две. Нельзя больше, иначе он утащит ее за собой. Ей нужно выйти, бросить никчемный кусок плоти, который больше не гоняет кровь по организму и не насыщает мозг кислородом. Он ей больше не нужен.

Он сидел ровно, словно марионетка, которой управлял кукловод, но тело обмякло, едва перерезали веревочки. Сущность ушла, пытаясь выбраться из кокона, билась в потолок и стены, пыталась вернуться обратно, но ей закрыт путь в это тело, он пустое, там нечего захватить. И стихла затаившись или сгинув навеки, но ни маг, ни мертвый мальчишка ее больше не интересовали.

+1

7

- Посмотрим,   - Элайджа охотно принимает вызов, который бросает ему тварь, отходит на шаг назад и скрещивает руки на груди, наблюдая за тем, как она беспомощно корчится внутри запершего её сосуда, отчаянно пытаясь вырваться.

Засов этой клетки давно захлопнулся, убежать так просто не получится. Фонтейн не глуп и сделал всё возможное, чтобы загнать её в угол. Вся эта показушность, блестящие от слёз глаза и расширенные от страха зрачки не подкупают его, потому что фальшью воняет каждое слово – племянник всегда боготворил его и не позволял себе называть его Элай. Так ненатурально. Слишком глупо и неосторожно со стороны астральной сущности, которая хочет прорваться в этот мир, самонадеянность её погубила.

Даже бровью некромант не ведёт, и монстр наконец понимает, что не у того человека пытается искать жалости. О нет, не будет сочувствия, не будет сострадания.

Слышать, как воздух со свистом проникает в лёгкие разрывая их невыносимо. Маг прикрывает глаза и абстрагируется от желчных плевков, которые чудовище пытается напоследок метнуть в его, продолжает про себя отсчитывать секунды, боится опоздать. Он некромант, но не всесилен, у его магии есть границы, дотянув до которых отмотать время вспять уже не получится. В голове клокочет одна единственная мысль – Маргарет не простит его никогда, если Элайджа убьёт её сына, и превратит весь особняк в руины вместе с семейным склепом, и похоронит под ними брата преждевременно, добравшись до него быстрее чем древний.

Щелчком служит момент, когда ещё пытающее сопротивляться из последних сил тело обмякло в кресле. Побелевшие пальцы больше не сжимают подлокотники.

Мужчина действует быстро, резко, словно к этому моменту он готовился всю свою сознательную жизнь – достаёт из кармана брюк мел и опускается на колени, рисуя на пыльном бетонном полу идеальный круг, рывком бросается к мальчишке и вслушиваясь в тихий лязг металлических пряжек снимает с его рук и ног путы, подхватывает худое тельце, опуская его в центр.

- Ты ошибаешься,   - бросает ещё раз уже не слышащей его твари, и тихо выругнувшись: - Чёрт!   – начинает бормотать слова заклинания, подготавливая всё для ритуала – вскоре на полу оказывается чаша, нож и необходимые снадобья.

Лёгкий мазок лезвием по предплечью – острие рассекает кожу, вспарывает продольную вену, кровь из которой моментально заливает руку и собирается на кончиках пальцев, тяжёлыми каплями падая на пол. Даже привыкший к виду собственных увечий маг чувствует моментально накатившую слабость, но времени мало, ничтожно мало. Оно так стремительно убегает, что сомнение ненадолго колет в груди. Но Элай заставляет себя подползти ближе и положить ладони на грудь мальчишки, продолжая как заевшая пластинка взывать к древней магии, что через его руки проходит в обездвиженное тело, сердце которого не бьётся.

«Живи, идиот, живи! Ну же! Хватайся за свою жалкую жизнь!»

Элайджа смахивает рукавом рубашки пот со лба и начинает всё с нуля, неотрывно смотря на расползающееся на его футболке багряное пятно. С каждой секундой оно становится всё больше и больше, подожжённые ритуальные травы медленно тлеют, щекоча ноздри удушливой вонью гари и жжёной тёплой крови. Первая неудачная попытка исчерпала его практически досуха, сил едва ли хватает на вторую, но наконец всё завершается – грудь Кэмерона медленно поднимается вверх, делая вдох и раскрывая лёгкие.

- Чёрт бы тебя побрал… - задушено выдыхает маг и падает на спину рядом, раскинув руки в стороны, глухо смеётся. Он победил. Обыграл смерть. Мальчишка закашливается, пытаясь прийти в себя, а глава семьи чувствует как убегает его сознание – слишком много крови потерял, отдал всего себя этому ритуалу и сумел убить сущность, с которой большинству магов даже никогда не посчастливится столкнуться, исчерпал до самого дна свои возможности, чувствуя пугающую пустоту. Его тёмная сила была с ним всегда, а сейчас будто отвернулась, почувствовав, что её владелец зашёл слишком далеко.

На деле же он ощущал только отупляющую пустоту и бессилие, которое не оставляет сил оказать помощь самому себе и закрыть рану, кровь из которой продолжает заливать пол.

Стоил ли Кэм этого? Поступил был Элайджа иначе, зная, что исход будет именно таким?

Однозначно он не лучший глава семьи Фонтейн, но будет защищать их чего бы это не стоило.

+1

8

Темно. Вокруг очень темно, эта тьма настолько плотная, что кажется ее можно потрогать, но Кэм лишь машет руками перед собой, пытаясь нащупать хоть какой ориентир. И больно. Как же болит голова, будто ее разрывает изнутри, болят руки и ноги, все тело ломит, словно его избивали несколько дней подряд.

На какие-то секунды он видит свет, видит перед собой лицо Элайджи, чувствует, как в тело входит что-то острое. Тот самый кинжал, что был в видении, та же рука. Он успевает только выдохнуть его имя, снова проваливаясь в темноту. На этот раз без боли. На этот раз тут тихо, даже спокойно. И кэмерон чувствует практически непреодолимое желание остаться здесь, и голос, что зовет его так тихо, но настойчиво. Предлагает остаться, говорит, что даст ему все, что Кэмерон только захочет. И брата, и того, другого, чьи отметины еще бледными пятнами темнеют на его коже, и любую девицу, что он захочет.

И Кэм почти согласился, он готов был ответить «да» и уйти, но резкий толчок выбил его из колеи. Снова, будто кто-то дергал за ниточки, пытаясь вытащить его из колодца, куда он упал. Жарко, липко, его обволакивает красное, слишком яркое для этого места свечение, слишком огненное, почти обжигающее, и Кэмерон уверен, что он горит.

Резкий вдох. Одно легкое отдается хрипом и болью, а в глаза бьет свет свечей. Он задыхается, будто рыба, выброшенная на берег, перекатывается на бок, сплевывая кровь, заполнившую рот, но дышит, сердце снова бьется, кровь бежит по венам. Он снова жив. Но какой ценой? Как?

Рядом голос, тихий и слабый. Фонтейн переворачивается, глядя на Элайджу. Его руки располосованы ножом, кругом кровь, на нем самом кровь родного дяди. Первой реакцией становится паника, но Кэмерон слишком хорошо знал, что это за ритуал, и что Элайджа сделал. кэмерон сам проделал тоже самое недавно. Точно такой же ритуал. Такой же круг, чаша с травами, кровь, много крови. От этих воспоминаний живот скрутило и к горлу подкатила тошнота.

— Проклятье… — ноги не слушаются, но парень подползает ближе, все еще слабый и грязный, голова идет кругом, а тело не слушается. У него мало сил, всегда так было, но он должен сделать что-то, должен помочь. — Элай, не отключайся, — просит он, скорее хрипя, чем проговаривая слова. — Я не знаю что мне делать, — чувствует, как глаза наполняются слезами. Он не может умереть сейчас, вернув к жизни племянника. Только не так, слишком рано. Только не ради самого бесполезного из семьи Фонтейн.

Руки дрожат, но собрав все силы, что у него есть, Кэмерон накрывает ладонями запястье некроманта, проговаривая одними губами слова заклинаний, пропускает через себя все, что удается собрать вокруг, черпает силу из уже давно умерших магов, чтобы закрыть глубокие порезы. Он не сможет убрать шрамы, не сможет сделать так, чтобы выглядело так, будто ничего и не было, но он может остановить кровь и запечатать порезы, что спасет жизнь человека, которого Кэм боготворил, как учителя и главу семьи.

— Пожалуйста, только не умирай, — он уже не замечает как по щекам текут слезы, смешиваясь с кровью и пылью. — Хотя бы ты не оставляй меня. Сильнее сжимает пальцы, продолжая выкачивать из себя всю магию до последней капли, чтобы восстановить потерю крови Элайджи. И только почувствовав, как на запястьях ровной ниточкой бьется пульс, ощутив прилив чужих сил и магии, он валится на пол рядом, прислонившись щекой к холодному камню и просто ждет, все еще сжимая одной рукой руку Элая. Он не может потерять и его. Все еще плачет, но уже тихо, без всхлипов и вздохов, просто позволяя слезам капать на пол, смывая с лица, покрытого синяками, чужую кровь, перемешанную с его собственной.

+1

9

Неправильные Фонтейны. Жертвенные. Такие, кому не знакомо безразличие. Никто не поверит, что Элайдже знакомо такое слово, как помощь, но племянника он спасает не и корыстных побуждений и уж точно не в усладу своего эго, а потому что считает это правильным. В конце концов, у него впереди длинная жизнь, которая стоит нескольких безутешных лет слепого некроманта. Он не ждёт, что его спасут и не надеется на милостыню, хотя казалось бы, решение так близко – достаточно было убедить сестрицу помочь ему, однако Элай, впрочем как и всегда, поступает так считает правильным он, ни с кем не советуется, столкнувшись с опасностью считает должным уничтожить её своими руками и ценой всего.

Воздух проходит в лёгкие с трудом, а перед глазами всё плывет, но магу удаётся рассмотреть в склонившемся над ним лицом знакомые черты. Губы его невольно кривятся в улыбке.

- Всё будет хорошо, - сам не до конца понимает кого пытается убедить – себя или Кэмерона, но тут же сжимает крепко зубы, чтобы не закашляться душным, рвущимся наружу воздухом. Слабость и лижущий холод растекаются от кончиков пальцев по рукам вверх, к плечам, спине, словно смерть, с которой некромант так любит играть, наконец накинула на него свою шаль, готовясь погрести в сырой земле.

Пришло её время. Её триумф. Момент торжества. Победа.

- Нильс в порядке, - звучит не слишком убедительно после всего сказанного ранее, но Элай продолжает, не концентрируясь на бережном прикосновении рук племянника к его предплечьям, - Он жив, насколько это возможно. Скоро ты его увидишь и сам всё узнаешь. Поверь, Кэмерон, он вернётся.

Даже сейчас, когда мертвенный холод лижет пятки, он продолжает думать о спокойствии этого мальчишки. Почему? Может быть новый глава дома не такой уж засранец, каким пытается казаться на публике? Прятать за показным безразличием куцую заботу – этому Фонтейн однозначно научился у отца, чьего одобрения он отчаянно добивался, пока в один момент не сломался и не сбежал.

Но в какой-то момент страх отступает. Тепло, едва ощутимое, грубое, неотосённое, как и вся магия, к которой прибегает парень, стягивает края раны и останавливает кровотечение, забираясь под волокна мышц. Боль уже давно притупилась, но теперь ещё и достаёт сил втянуть шумно воздух, попытаться опереться локтем о пол, приподнимаясь, с трудом отрывая лопатки с налипшей к спине тонкой рубашкой, будто вторая кожа. Пульс, он снова есть, сердце пусть и нехотя, но возобновляет свою работу – жизнь за жизнь.

- Теперь мы в расчёте, - слишком беззаботно для человека, чья жизнь ещё недавно была на волоске от смерти, тихо выдавливает из себя Элайджа и, обхватив одной рукой шею Кэма, притягивает его к себе, а второй рукой гладит по волосам, чувствуя, как мальчишку потряхивает от удушливых слёз, - Всё в порядке, - в его слабом голосе почти отеческая забота, - Ты справился. Спасибо.

Наверное, даже гордится тем, что пусть и без его непосредственного участия в доме Фонтейнов появился такой талантливый экземпляр. Потенциал, который нуждается в огранке, но безусловно могущественный, превосходящий его многократно. Знал ли о нём Элай? Догадывался ли, что вырвать его жалкую жизнь из пут смерти получится? Даже не догадывался, просто поддался слепому риску, но в итоге не прогадал. И был безусловно раз, что недооценил этого ребёнка.

+1

10

Не будет хорошо. Ничего уже не будет хорошо никогда. Кэмерон сломлен и физически, и морально, и знает, что эти слова призваны его успокоить, но это не помогает. Его бьет дрожь, как в лихорадке, пальцы все еще сжимают запястье, все еще пропускают магию, такую слабую, из последних сил выкачивает все, что есть, чтобы помочь. Жизнь за жизнь. Элайджа вытащил его из тьмы, вытащил из него сущность, которой Фонтейн так опрометчиво захватить его сознание.

Он некромант, сильный и подающий надежды, и должен уметь бороться со смертью, которая в итоге станет его спутницей. Кэмерон не позволит ей забрать еще одного дорого ему человека. Элайджа был одним из тех, кто не смотрит на него снисходительно, кто верит в него, и тот, кто любит его. Он не позволит этой стерве победить, не сегодня. Слабый голос дает ему надежду, что он все делает правильно, справляется, раз Элай все еще может говорить, смотрит на него, пусть и расфокусированно, и Кэм вообще не уверен, что он его узнает. Но это все заставляет его стараться сильнее.

- В порядке? – переспрашивает, не веря его словам. Ведь совсем недавно он говорил, что Нильс умер, что его больше нет. Пальцы дрогнули, но он снова сжал их на уже закрывшихся ранах, продолжая вкачивать силу в тело дяди. Он качает головой, громко шмыгая носом. Зачем теперь Элай издевается над ним, говоря что Нил жив и скоро вернется? Это слишком жестоко, даже по отношению к мальчишке, который ничего не заслужил, эгоистично пользуясь своим положением больного. Он хочет поверить, потому что внутри уже загорелся огонек надежды, маленький и слабый, как сам Кэмерон, но он горел, согревая его. – Когда? – только и может выдать он, утирая рукавом лицо. Он хочет знать когда увидит его снова, когда он вернется, когда случилось то, что случилось с ним, когда закончится все это дерьмо, которое обрушилось на их семью. Слишком много «когда» и ни одного точного ответа.

Облегченно выдыхает, когда маг поднимается и садится. Он все еще бледный, Кэм уверен, что сам он не лучше. Вся его одежда в крови, он сам весь в ней же, в пыли и грязи каменного пола. Мелко дрожит, прижимая к груди саднящие руки. Запястья стерты в кровь, сорваны два ногтя, болит ушибленная нога, но все свои неуклюжие целительские силы он отдал Элаю, чтобы вытащить его, спасти, и для себя не осталось ничего. Мама поправит, все это поправимо. Он бы пошел к Нильсу, попросил бы его, чтобы снова почувствовать мягкие теплые прикосновения к раненой коже, легкое обволакивающее чувство защищенности и любви от брата. Его сознание запуталось. Он не понимает что из сказанного правда, а что нет. Нил умер? Или это Кэм умер и теперь это его персональный ад – место, где его брат будет все время возвращаться к нему и пропадать именно тогда, когда он подумает что все наконец-то наладилось.

Сжимает пальцами рубашку на груди мага, прижимаясь к плечу и окончательно давая волю эмоциям, страху и всему, что пытался сдерживать. Он справился, он смог вырвать его, но все нихрена не в порядке. Кэмерона трясет от слез, которые не дают вдохнуть, только хватать ртом воздух, тихо хрипя. Не может даже и двух слов вымолвить, полностью поддавшись истерике. Парень знает, что Элайджа любит его, знает, что он не сделал бы и не сказал ничего просто так, только чтобы сделать ему больно.

- Спасибо, - произносит он, заикаясь между всхлипами. Теплые объятия, осторожные прикосновения к волосам. Кэм не знал своего отца, но очень хотел, чтобы он был похож на Элайджу. Чтобы Элайджа был его отцом. Он любил его, уважал, боялся и боготворил. Фонтейн старший был для него кумиром с того самого дня, как Кэмерон узнал его, увидел и почувствовал в нем родственную силу, с которой до этого не умел работать, но научился уживаться.

+1


Вы здесь » Arkham » Прошлое » война внутри души твоей